противную тёмную выскочку Павел, при этих его словах многозначительно переглянулась со своей патронессой Людмилой. Та ответила ей лишь лёгким кивком головы, явно поощряя к дальнейшему допросу.
— Мне кажется, ты ведёшь себя неподобающим образом! – наконец-то пошла в открытую атаку ведьмочка. – В твоих словах слышится завуалированный сарказм и совсем отсутствует почтение и смирение, это так?
Не найдя что ответить на такие беспочвенные обвинения, Павел лишь ещё ниже склонился, прижав ладони к груди.
— Подойди сюда! – уже совсем иным тоном приказала Софи.
«Бить будут» - грустно подумал Москвич и осторожно зашёл в проходняк между кроватями тёмных. Он помнил, что на малолетней зоне приглашение в проходняк ко всяким бригадирам, шнырям и прочим активистам всегда означало лишь одно – опиздюливание.
— На колени! – велела ему Софи и пальчиком указала на пол у своей кровати.
Он моментально опустился на колени и скромно потупил взор.
— И кланяться – в ножки! – уже с явной издёвкой продолжала глумиться ведьма.
Он почти коснулся лбом пола, внутренне напрягаясь и ожидая пинка в голову или ещё какой болезненной пакости. А ему так хорошо было после баньки...
Но пинка не последовало. Шестёрка Людмилы, красуясь перед ней и подругами, опустила вниз свою ножку и пододвинула к лицу Павла свой домашний шлёпанец.
— Целуй, холоп, следы наших ног! – смеясь, проговорила она. – Большего ты пока что недостоин!
Её подружки одобрительно похихикали.
— Вот так нужно поклоняться дамам! – подчеркнула своё превосходство над ним тёмная ведьма, когда Москвич несколько раз нарочито громко, чтобы все слышали, чмокнул подошву её шлёпанца.
— И второй! – велела Софи.
Москвич также старательно чмокнул и его.
— Да ладно тебе злобствовать, Софочка! – подала голос из угла напротив другая барышня. – Пусть лучше мальчик подаст нам вечерний чай и расскажет что-нибудь о себе. Кстати, девочки, надо решить неотложный вопрос: мы оставляем его мальчиком, или переодеваем девочкой?
Гул одобрения, донёсшийся до ушей Павла вселил в него некоторую надежду. Может перестанут издеваться и правда определят его официальный статус? А то его дамское кимоно было недавно постирано и сушилось в комнатке Тарьи, а вечно расхаживать в её халате ему никто конечно не позволит. Пора было принимать свою новую гендерную идентичность. Здесь это законом уже не преследовалось.
— Чай! Чай! Чай! – потребовали почти хором девушки с разных сторон, и Москвич едва успел разглядеть и запомнить, куда ему нести напитки и угощения. Вскочил и тут же обратился мысленно к своей хозяйке Тарье, поймав её непроницаемо-изучающий взгляд. Она лишь едва уловимым движением бровей подтвердила задание и негромко уточнила:
— Кухня в конце коридора напротив лестницы, там найдёшь всё необходимое. И пошевеливайся – мы ждать не любим!
Это «мы» означало, что и самой его хозяйке, и её подруге Фатиме тоже следовало заварить и подать чай. А как заваривать, и с чем подавать – он и не знал! Пришлось импровизировать.
Но в первый вечер к нему, конечно же, проявили некоторую толику снисхождения. Зато он узнал, что его шаманка любит горячий чай на травах, который нужно заваривать отдельно. Фатима пьёт крепко заваренный напиток (повезло же ему с чифиристкой) без сахара, но с малиновым вареньем. Тёмные во главе с Людмилой требуют лишь кипяток, и заваривают всё сами у себя в двух проходах, и часто вообще балуются горячим шоколадом или кофе. А вот две близняшки-сестрички, которые и замутили всю эту вечерне-чайную церемонию, предпочитают к чаю разные вкусности в виде крендельков, канапешек, домашнего печенья, орешков в карамели и шоколадной глазури, и прочие неполезные для стройных девичьих фигур соблазны.
Прислуживая сёстрам, Москвич невольно свёл знакомство и
Они нами пользуются