умели афористично формулировать в былые времена. Посмотрим, как теперь...
Тарья указала ему на стоящую в изножье у двух кроватей оттоманку.
— Спать будешь здесь, - сказала она. – Головой в сторону моей кровати. Я люблю, чтобы мне массировали ножки перед сном. И вообще... Люблю я это дело.
И взглянула ему прямо в зрачки, приблизившись почти вплотную, и словно бы считывая его ауру и взламывая ментальную защиту. Хотя какая там была защита, так, одно недоразумение. Он и не пытался что-то из себя корчить. Раб так раб – его собачье дело служить. Тем более что эта парочка ведьм была ему даже симпатична ещё с тех пор, как он встречал их два года назад. Тогда они казались ему такие неопытными, зелёными молодыми ученицами, а теперь глянь-ка – лучшие, элита!
Вечером случилось то, что Москвич не мог себе представить даже в самых своих сумасшедших фантазиях, в которых он, вообще-то, был большим докой. Тарья достала из своего комода ворох какого-то белья, видим предназначенного в стирку, большое махровое полотенце, ещё одно поменьше, и задумчиво глядя Павлу в глаза, сказала:
— Пойдёшь со мной в баню. При всех пойдешь. Голым!
Он настолько опешил, что даже открыл рот от изумления.
— Чего стоишь? – строго спросила шаманка. – Раздевайся! Живо!
И щёлкнула его по носу пальцами, отвесив полноценный щелбан. И это детское унизительное наказание оказалось вдруг таким болезненным, что у Москвича непроизвольно из глаз брызнули слёзы. Он стал судорожно срывать с себя всю одежду, даже не представляя себе, как он пойдёт сейчас через три смежные комнаты, полные отдыхающих после уроков барышень, голышом! Как потом выйдёт в таком виде на улицу, где, вообще-то уже ощущался предрождественский мороз. Как потом будет возвращаться... Тоже неглиже? А если начальство увидит? Не дай бог, он окажется в таком виде перед Елизаветой Александровной! Это ж позор хуже некуда! Стыд и срам!
А с другой стороны – попробуй ослушаться эту суровую северную мадам! Это она вот так, шутя, только что ему по носу щёлкнула, а он чуть в голос не заорал. А если решит наказать по-взрослому, что тогда? Выпорет? На морозе? Голым? Или... в бане, в парной?
Москвич почувствовал, как шкура у него на загривке покрылась пупырышками от таких мыслей и предчувствий. Вот это он, похоже попал... Попал, так попал.
Она оставила на нём лишь ошейник и правда повела в баню абсолютно голым, на поводке, как и положено было водить, по её мнению, своих личных невольников. Через все жилые помещения корпуса ведьм. И девушки восхищённо провожали их взглядом, а некоторые тихонько смеялись и даже хлопали в ладошки.
«Второй раз за день ты сорвал аплодисменты зала» - невпопад подумал Павел, шествуя, опустив глаза и заливаясь краской нестерпимого стыда. Хотя, что ему было стесняться-то? Своей наготы? Маленького пениса, который в таких экстремальных условиях вообще поспешил спрятаться куда-то в особо потаённые заросли паха.
«Кстати, заросли она наверняка прикажет сбрить» - пришла ещё одна дурная мыслишка. «Нашёл о чём думать, дебил...».
Он помнил, что дамская сауна находилась раньше за дровяными складами налево. Но теперь Тарья повела его через весь общий двор, замкнутый теперь отстроенными новыми деревянными корпусами к... Старому флигелю! Тому самому Старому флигелю, посреди которого раньше располагался Бездонный колодец, и который милфа сожгла во время празднования Вальпургиевой ночи! Что же это получается, теперь здесь... баня? А купаются эти ведьмочки, точнее, принимают холодные ванны после жаркой парной, ныряя в приток Стикса? И сейчас его подвергнут той же процедуре?
Москвич внезапно перестал ощущать и саднящий лютый снег под голыми пятками, и ледяное дыхание Маркистана, доносившееся
Невъебенная история