сломав ей позвоночник? А главное – как и когда этот таинственный «кто-то» успел всё это провернуть? Ведь он, Москвич, проснулся, когда всё было тихо и спокойно. Пошёл в туалет... Ну сколько он там пробыл? Минуты две-три, от силы пять. И за это время убийца проскользнул в помещение общаги, напал на девушку, сломал ей спину, и при этом никто ничего не заметил. Даже спавшая рядом её подруга Фатима – тоже ведьма не слабая, - ничего не услышала? Да это же бред!
Павел отчётливо помнил, какой ужас у него вызвало то обстоятельство, что тело шаманки было очень холодным, практически ледяным! Такое в принципе невозможно по всем законам биологии. Как могла та же Фатима не заметить, что рядом с ней лежит холодный труп уже несколько часов? Да и какие несколько часов тут могли быть, если допоздна девушки чаёвничали, а потом ещё долго переговаривались, лёжа в постелях!
Под утро голова Павла уже раскалывалась от всех этих бессмысленных и диких вопросов. На какое-то время он просто забылся в тяжёлом полусне-полуобмороке, а когда объявили завтрак, вскочил как ошпаренный от ещё одного страха, с которым ему, похоже, придётся столкнуть уже сегодня. Он внезапно вспомнил слова директрисы: «Катя, ты за старшую... меня не будет пару дней».
Пару дней! То есть, как минимум два дня пансионом будет руководить его злейшая ненавистница милфа! И он будет полностью в её власти, тем более что его официальная хозяйка убита, а он был последним, кто видел её живой. Вообще-то таких «последних свидетелей» в первую очередь и подозревают. И представить, что Екатерина не воспользуется случаем, что «побеседовать» с ним наедине, было невозможно.
Он какое-то время сомневался, идти ли в столовую, но Фатима строго настояла на этом, предупредив, что хочет с ним о чём-то поговорить. Потому поплёлся, обуреваемый самыми мрачными предчувствиями.
Она усадила его с собой за один столик, на то самое место, где ещё вчера сидела Тарья, и Павел явственно ощутил, что любая попытка хоть что-то сейчас съесть, обернётся для него очередным обмороком.
— Хотя бы кофе выпей, - строго приказала Фатима.
Кофе он осилил, а больше ни к чему даже не прикоснулся.
— Я правда ничего не помню, - горестно признался он Фатиме. – Матерью клянусь...
— Тише-тише, перестань! – жёстко одёрнула его ведьма. – Никогда не говори здесь такого. Никто тебя ни в чём даже не подозревает. Иначе бы тебя давно выпотрошили на Каменоломнях. Знаешь, как в Москве-Сити умеют выворачивать наизнанку настоящих подозреваемых?
— Догадываюсь... - глухо ответил Москвич.
— Ни о чём ты не догадываешься, - буркнула Фатима. – А пока сиди тихонько в общаге и никуда не выходи. Мне ещё с тобой проблем не хватает. Понял? После занятий приду – поговорим. У меня пока останешься, ты теперь моя собственность по праву наследования. Тарья была моя лучшая подруга, так что я тебя никому не отдам, не беспокойся.
Легко сказать – не беспокойся! Павел постарался прошмыгнуть в общагу как можно незаметнее, и там затихариться, делая уборку и в общих помещениях, и у Фатимы, но кого он пытался обмануть? Главную экзекуторшу пансиона? Исполняющую обязанности директрисы? Не настолько он был наивен.
Она и появилась внезапно, и он даже шагов не услышал при её приближении. Просто возникла ниоткуда, материализовалась уже у него за спиной, когда он собирал в совочек мусор с пола, и сразу схватила его длинные волосы, намотав на руку, как она любила делать в пору их особо «романтических» отношений.
— Ну что, попался, беглец? – спросила она. - Долго ты меня избегал, а вот пришло время свидеться.
Любить недолго, помнить вечно...