— Ну, ты же знаешь, что у человека три основных цикла жизнедеятельности – физический, психический, и эмоциональный. Если все три, или хотя бы два на пике – человек чувствует себя способным свернуть горы! А если совпадут все три в нижней точке спада, то дело может закончиться плохо. Работа колдуна – поймать нужный момент. И либо помочь, либо угробить человека.
— Не знал, спасибо, - почтительно кивнул Москвич.
— Но это частный пример. Тарью убили не так.
— Вы уверены?
— Мы же подруги, грустно улыбнулась Фатима. – Были... А подруги на то и нужны, чтобы поддерживать друг дружку, следить, помогать, прикрывать спину...
— Извините, что завёл такой разговор и невольно напомнил вам... Но у меня ещё один вопрос: а как получилось, что я уходил в туалет и было всё нормально, я могу за это поручиться! А когда вернулся... она уже была холодна! Это же в принципе невозможно! Как?
Фатима долго молчала, глядя рассеянным взором во тьму за окном. За стеной вовсю переговаривались барышни, слышался приглушённый смех, все вроде бы соблюдали приличия, но... Всюду кипела ночная жизнь. Тем более что с завтрашнего дня начинались зимние короткие каникулы. И девушкам хотелось отдохнуть, развеяться, приготовиться к Рождественским праздникам. И как-то не хотелось их за это винить.
Павел уже и не рассчитывал, что его новая госпожа ему ответит. Но она постаралась изложить ему суть в максимально доступной для него форме, хотя и очень обтекаемо:
— Этот вопрос сейчас как раз и обсуждается в самых высоких кабинетах Каменоломни в Москве-Сити.
— Лилит и Ибн Даджаль обсуждают? – спросил он совсем тихо.
Она молча кивнула. А вслух добавила:
— И эксперты, которые, ты не волнуйся, разберут тело девушки по клеточкам, если потребуется, но гарантированно установят и причину смерти, и способ убийства.
Павел пожал плечами.
— Неужели ты думаешь, что так оставят такое громкое дело?
— А оно громкое? – удивился Павел.
— Вся Европа уже гудит. Убийство ученицы в школе ведьм – это такой удар по престижу всего магического сообщества нашей страны... Всё здесь вверх дном перевернут, но убийц найдут непременно. Найдут и показательно растерзают! Уж будь уверен!
Москвич тут же проникся этой уверенностью, которая шустрой стайкой мурашек пробежала по его спинному мозгу.
— Надеюсь... - прошептал он, ставя пустую чашечку на мельхиоровый поднос и стараясь, чтобы она не звякнула.
— Ладно, хватит болтать, - сказала Фатима. – Давай, читай молитву и готовься ко сну.
— Можно мне постелить на полу? – робко поинтересовался Москвич. – Там... на оттоманке я больше не смогу уснуть.
— Нет, - строго, как отрезала, ответила его хозяйка. – Спать будет здесь, в моей кровати. У моих ног. И не вылезать из-под одеяла без моего разрешения, понял?
Он покорно кивнул и стал поспешно раздеваться.
— Да, и не забудь заполнить перед сном свой дневник рефлексии. Тебе ведь директриса Элиз выдала такой?
— Да, - кивнул он.
— Вот заполняй. А утром допишешь туда свои ночные наблюдения и сны. А я всё проверю. Так теперь будет всегда.
...Дорогой дневник! Это моя первая запись, и я честно не знаю, что сюда нужно писать. Как прошёл мой день? Сумбурно. Я делал то, что не нужно было делать, не выполнял распоряжений, был жестоко выпорот милфой (зачёркнуто) госпожой Екатериной, затем был отстёган дамскими трусиками по мордасам, а также изнасилован в самой извращенной форме тёмными волшебницами в бане и был уверен, что получу ещё и нахлобучку от госпожи Фатимы. А вместо нахлобучки меня напоили крепким зелёным восточным чаем с непередаваемо
Нудисточки дерьмовочки часть 12