и не слышал от своих товарищей (там эта тема была под строжайшим запретом). Но чтобы вот так внезапно оказаться сиденьем сразу для всех желающих барышень... Такого с ним точно никогда не случалось. А ведь он, наивный, думал, что познал уже всё.
А уж что там в этот момент чьи-то заботливые и весьма умелые ручки делали с его детородным органом – Павел даже представить себе не смог. Вроде бы сначала его выжали насухо, до последних капель. И тут же стали дрочить его по новой. Да ещё и так интенсивно, и с массажем яичек, что глаза у парня полезли на лоб!
— Лизать! – приказала тем временем барышня, что сидела всем своим немалым весом у него на голове. И, схватив Павла за волосы, развернула его лицом вверх, чтобы впечатать его себе в уже мокрую вагину.
— Оля, не переусердствуй! – предостерегли её подруги. – Смотри, чтобы мальчик ненароком не захлебнулся... в твоих водах!
Так он узнал, что эту симпатичную толстушку, «солнечную блондинку», как он мысленно прозвал её, на самом деле зовут Ольгой. Что делать, получив столь категоричный приказ, он уже знал. И заработал языком как заправский исполнитель куни – самоотверженно и внимательно, стараясь уловить настроение и желания его «наездницы».
Похоже, сегодня он был в ударе, потому как Ольга довольно быстро кончила, и правда окатила его таким обильным сквиртом, что от неожиданности Москвич закашлялся и, завертев головой, стал даже отплёвываться! Чем вызвал весьма негативную реакцию и пару пощёчин от новой знакомой.
— Я тебя отучу, сучка ты этакая, плеваться! – прикрикнула на него, вставая солнечная блонди. – Будешь у меня отлизывать каждую ночь, пока не научишься быть благодарной, поняла?!
И ещё пара оплеух, да таких болезненных! Павел непроизвольно зажмурился, стараясь, чтобы глазные яблоки справились с попавшими под веки дамскими соками. Но проморгаться толком не получилось. Его голову окатили из таза горячей водой. И тут же какая-то новая вульва с размаху плюхнулась на его покрасневшую от стыда и позора физиономию. И порядком одеревенелый язык сам собой стал блуждать промеж солоновато-кислых складок, инстинктивно отыскивая вожделенный бугорок клитора...
Он знал, что неудовлетворённая ведьма – самый страшный зверь на болотах. И потому старался, как мог. Пока не потерял сознание от духоты и жара сауны.
Очнулся он лишь тогда, когда его бесчувственное тело забросили в одну из купелей возле самого Бездонного колодца. И то от невыносимо обжигающей ледяной воды. Сразу понял, что это и есть легендарные воды Стикса, а его, стало быть, готовят для принесения в жертву. Вот сейчас скинут в колодец и привет, Фатима, - добрая хозяйка, которая, увы, не дождётся сегодня своего раба с этой вакханалии.
Но его не утопили, и вообще ничего страшного с ним не сделали. Просто оставили лежать на горячих и мокрых досках пола уже остывшей парной, а сами девушки, по очереди, вставали ему на грудь, на голову, на живот и ополаскивались полностью, и мыли свои ножки (а также попки и промежности) над его лицом. Они, смеясь, называли это «рабским причастием», и норовили встать на его распластанное и измученное тело по двое-трое, - так веселее им было над ним полоскаться.
— Запомни! – под конец всех этих водных процедур, сказала ему Людмила. – Теперь это рабское причастие будет для тебя каждодневной привилегией! Будешь нам ножки мыть каждый вечер, перед сном. И не вздумай отлынивать, ты понял?
— Понял, сиятельная пани, - только и смог буркнуть Москвич, через силу заставляя непослушный язык кое-как ворочаться во рту. А как он будет оправдываться по этому поводу перед Фатимой,
Горячие ягодки