это ни значило), именно она ведёт официальное расследование убийство шаманки на территории пансиона. Но! Если уж он, простой парень двадцати одного года от роду так легко и быстро обо всём догадался, то уж она – волшебница по рангу выше всех здешних ведьм, запросто общающаяся с персонами уровня Лилит и демона Ибн Даджаля, она-то наверняка уже обо всём знала, а не просто догадывалась, как он. Скорее всего, и этот урок она организовала не просто так, а с целью показать всем, что дело практически раскрыто, и осталось лишь произвести арест подлых убийц.
Неужели всё так просто? Тогда почему пансион погрузился в сонные предновогодние каникулы, все наряжают ёлочки, пекут рождественские печенья, тортики и крендельки; шьют себе праздничные наряды и, укрывшись в потайных закутках, собирают и упаковывают в разноцветные коробочки подарки своим подругам? Откуда такая расслабуха и умиротворение? Почему не свершается быстрое и неотвратимое возмездие?
Увы, никакой дополнительной информации у Павла на этот счёт не было, и теперь он решал для себя весьма мучительную задачу: идти или не идти на поклон к директрисе?
С одной стороны нужно было идти. Вот просто необходимо. Иначе он кушать не мог со вчерашнего дня, распираемый своими открытиями и догадками. А с другой... С другой стороны ничего нового он сообщить Элиз не мог кроме того, что она и так знает. Да и знает наверняка больше, чем он. А ведь тут где-то рядом, вокруг него, сейчас бродят те самые убийцы, о которых он ещё и не подозревает. Точнее как минимум три из них, о которых он не подозревает. Одну-то он, кажется, всё же вычислил...
И снова стоп! Об этом думать ни в коем случае нельзя, он прекрасно помнил, как легко тут могут прочитать твои мысли, стоит лишь на миг расслабиться и чуть громче положенного о чём-то подумать. Вот и бродил Москвич по заснеженному двору пансиона, рассеянно наблюдая, как в окошках общежитий загораются крошечные светильники, собирающиеся в причудливые разноцветные гирлянды.
Наконец в окошке главного корпуса, там, где располагался кабинет директрисы, вспыхнул свет. За тёмно-малиновыми портьерами, разумеется, было невозможно разглядеть, кто там сейчас хозяйничает, но Москвич почему-то вдруг решился и более того – преисполнился уверенности, что ему как раз сейчас необходимо туда попасть. Он уверенно зашагал к роскошному деревянному порталу, пристроенному к главному корпусу, и через пару секунд уже стучал к двери директорского кабинета. Точнее попытался постучать, потому как дверь сама тихонько приоткрылась, он вошёл и замер как будто встретился взглядом с удавом.
В принципе, так оно и было. В директорском кресле восседала экзекуторша Екатерина, а в углу кабинета стояла... Точнее стоялО его тело – в образе девушки Полины, личной милфиной дурочки-служанки, обворожительно красивой и в высшей степени безмозглой.
— А мы тебя давно ждём, - ласково сказала Екатерина и неожиданно захлопнувшаяся за ним дверь, жёстко подтолкнула Павла под задницу.
— Я могу увидеть Елизавету Александровну? – сухим тоном поинтересовался Москвич, заранее зная ответ.
— Нет, не можешь, - развела руками экзекуторша и с сожалением улыбнулась ему. – Госпожа директриса сейчас в отъезде, так что ты можешь изложить свои просьбы мне, и я уверяю тебя, что отнесусь к ним с полным пониманием.
Павел вздохнул. Нужно было срочно уходить, и он даже сделал такую попытку – повернуться и пойти, но ноги даже не шевельнулись, как будто подошвы приросли к паркетному полу директорского кабинета. Ещё одна страшная догадка пронзила его внезапно, воткнувшись в темечко и пройдя насквозь, ушла куда-то вниз, через паркет, видимо в подвал. А почему он вдруг решил, что убийцами могли быть
Нежность /Самарканд/