прекратились, Павел подавил свой вопль и отчаянно замотал головой.
— Не претворяйся! – веселилась милфа. – Я ведь видела, как Стефания тебя сюда доставила. Зря ты упорствуешь, и не желаешь воссоединиться со своей второй половинкой. Смотри, какая бы из вас получилась хорошая пара...
С этими словами милфа достала из ящика стола зеркало, поднялась и показала Москвичу их обоих в отражении – его перекошенную страданием физиономию, и миловидное личико Полинки, сияющее от восторга и блаженства.
Это был какой-то подвох, какое-то явное колдовское поползновение, подлый и внезапный ритуал, призванный сломить его волю и заключить его образ в одну зеркальную рамку с этой мерзкой палачихой, которая по злой иронии судьбы была заключена в его собственное молодое и красивое (чего там греха таить!), тело. Не бывать тому! – решил про себя Павел и трижды плюнул в тёмное ведьмовское зеркало. И тут же получив по губам розгой, ощутил во рту свинцовый привкус крови.
— Всё, хватит! – неожиданно сменив тон на холодный и надменный, сказала Екатерина, бросая ему через стол большой белый батистовый платок. – Утрись и подумай, что ты скажешь тем самым убийцам, как ты их называешь, которые будут тебя допрашивать сегодня ночью?
Прижав платок к кровоточащим губам, Павел внимательно посмотрел на милфу.
— Что?! – удивилась она. – Хочешь сказать, что не подумал, что за тобой могут следить? Представь себе! Весь пансион сегодня видел твою хитрую морду, на которой большими буквами красной помадой было написано «а я знаю, я знаю, я знаю – что вы все делали позапрошлой ночью»! И как ты думаешь, что сегодня с тобой сделает этот самый «заговор убийц», как ты его называешь? Ты хорошо разглядел, что они сотворили с Тарьей? А ведь ты ей и в подмётки не годился. А туда же, Нат Пинкертон хренов...
О том, что за ним наверняка следили Москвич, конечно же, думал, но был уверен, что поговорив с директрисой, сумеет решить и этот вопрос. Но что вот так могут сложиться обстоятельства, и Элиз не окажется на месте – не ожидал. И как теперь объяснять своей новой госпоже Полуночнице разбитую в кровь губу и иссечённую задницу – пока не представлял.
— То-то же! – самодовольно ухмыляясь, снова сменила гнев на милость Екатерина. – Ладно, так уж и быть. До утра останешься здесь, переночуешь со мной, а там посмотрим. Полинка! Принеси ещё одну чашку для нашего гостя и захвати вредных и противных эклеров с шоколадным кремом. Этот мерзавец обожает всё сладкое и жирное. На его надгробии будет наверняка написано: холестерин его в могилу заточал!
Глава 4. Схождение в Парадиз
Дорогой дневник! Нет слов, чтобы описать все те унижения, которые мне пришлось пережить в эти новогодние каникулы! Всё началось с того, что солнечная блондинка Ольга, проигравшая мне в первом туре «каменных лиц», решила отомстить. И с утра тридцатого декабря, практически в канун Нового года, объявила, что неправильно это, когда общего раба (то есть меня) использует лишь одна барышня и её ближайшая подруга. Это она весьма прозрачно намекнула на Полуночницу и душнилу Софи.
Эта Ольга, как оказалось, вообще конченная стерва. В то утро она, прямо как была в ночнушке, забралась в альков к темнейшей Людмиле, пошушукалась там с ней о чём-то, и объявила, что отныне я должен всем в пансионе по утрам подавать кофе в постель. И при этом, стоя на коленях, целовать ножки, пока они будут наслаждаться утренним бодрящим напитком. Разумеется, случилась короткая, но жаркая перепалка между Полуночницей и Софи с одной стороны, не желавших делиться рабскими услугами (моими
Пленница. Побег или неволя. Часть 1