кофе и разламывая тёплые круассаны. Венди намазала мармелад на сыр, пробуя сочетание с детским восторгом. Она дурачилась, пытаясь кормить меня с ложечки, как ребёнка, и хихикала, когда мармелад капал мне на подбородок. «Открывай ротик!» — дразнила она, её глаза сияли, и в эти моменты её поведение было таким игривым, почти детским, что я невольно подумал: это переход от нашей взрослой близости к той роли, которую она играет на публике. Она всё больше наслаждалась этой игрой, и я видел, как она балансирует между женщиной и девочкой, находя в этом свободу.
«Сегодня аквапарк?» — спросила она, её глаза загорелись.
«Аквапарк. Но держи свою голую попу рядом со мной. Ты у меня слишком шустрая».
Она показала мне язык, и мы, собравшись, отправились в аквапарк Рок Ллис. Солнце уже припекало, но лёгкий бриз делал жару терпимой. Венди, естественно, была голышом, её походка была лёгкой, почти танцующей. Я нёс сумку с полотенцами, чувствуя себя её телохранителем, хотя всё больше понимал, что она наслаждается своей свободой, забывая о миссии Интерпола. И я, честно говоря, тоже. Рок Ллис был слишком живым, слишком ярким, чтобы думать о шпионских играх.
На входе в аквапарк охранник, коренастый мужчина в униформе, заступил нам дорогу. Его взгляд скользнул по Венди с явным удивлением. «Сеньор, это не место для... такого», — сказал он, кивая на неё. Я отозвал его в сторону, достал справку из полиции и тихо объяснил ситуацию. Он прочитал, почесал затылок и хлопнул меня по плечу. «Lo siento por ti, amigo. Esto no va a ser fcil para ti», — сказал он по-испански, с сочувствующей улыбкой, и пропустил нас.
В аквапарке было людно: дети визжали, скатываясь с горок, взрослые лениво лежали у бассейнов. Венди сразу же влилась в толпу малышни, игравших у мелкого бассейна. Она прыгала, брызгалась и смеялась, её движения были такими же беззаботными, как у других детей. Я заметил, что она не одна голая — в «лягушатнике» плещутся голые карапузы, их родители сидят неподалёку, не обращая внимания. Несколько детей постарше, лет десяти-двенадцати, сначала посмеивались над Венди: «Смотри, такая большая, а бегает голышом, как малышка!» Они показывали на голых малышей и хохотали: «Твоё место среди этих голопопиков!»
Венди, услышав это, обернулась с улыбкой и, играя роль ребёнка, сказала: «Ага, я всегда тайком от папы и мамы купалась голенькой! А теперь заставила брата терпеть это!» Она кивнула на меня, подмигнув, и дети захихикали, но уже с интересом.
Венди, воодушевившись, забралась на бортик бассейна и начала свою «речь». «Голышом лучше, чем в купальнике! — заявила она, раскинув руки. — Купальник мокрый, липкий, а так — ты как рыбка, свободная! Ничего не тянет, не жмёт, и солнце тебя обнимает!» Её голос был таким искренним, что дети принялись издавать согласные возгласы. Я сидел в стороне, наблюдая, и думал: она больше не притворяется. Венди, которая всю жизнь стыдилась своей вынужденной наготы, теперь светилась, говоря об этом. Она уже не просто играла роль — она верила в свои слова. Кое-кто из девочнок постарше принялись кричать: «Она права! Вам, мальчишкам, хорошо в плавках, а вот каково нам в этих мокрых купальниках бегать!» На что кто-то из мальчишек заметил: «Ну так сними купальник, как она — и бегай голышом!» Девочка возразила: «Ну нет, я не такая храбрая».
Но тут к нам подошла служительница аквапарка, женщина лет сорока с суровым лицом. «Сеньор, это ваша сестра?» — спросила она, глядя на Венди, которая продолжала болтать с детьми. Я кивнул, и она продолжила: «Её поведение не совсем уместно. Здесь
Познание рабы (интернет версия). Глава 2. День седьмой