Сложил грязные бокалы, тарелки и сковородку в раковину. Вытер стол тряпкой. Включил воду, начал мыть. Она меня одёрнула:
— Иди сюда, на колени!
Я подошёл, упал перед ней на колени. Она протянула сигарету — я открыл рот. Она стряхнула пепел прямо на язык, следом плюнула — густо, тёпло. Я проглотил.
— Очень хорошо. Продолжай. Я вернулся к раковине, продолжил мыть. Мысль пришла внезапно, как удар: «Что я вообще делаю? Стою и мою посуду женщине, которую знаю меньше часа. Она использует мой рот как пепельницу, как унитаз, относится ко мне как к вещи. А я... я стою здесь голый, с мокрым лицом, и член снова начинает вставать». Холод отпускал, тело согревалось от движения и стыда. Член наливался медленно, но уверенно. Меня вывел из задумчивости её голос:
— На колени!
Я развернулся, упал перед ней, открыл рот. Получил очередную порцию пепла и плевок. Затем поспешил вернулся к посуде. Так она одёргивала меня раз пять-шесть — каждый раз я полз к ней, открывал рот, принимал все, что она туда отправляла, возвращался к раковине. Руки в мыле, вода текла, а в голове — только её голос и вкус пепла во рту. Наконец я домыл всё: сковородку отскрёб до блеска, бокалы протёр до прозрачности, тарелки сложил в сушилку. Вытер руки и подошёл к ней, встал на колени, открыл рот — без команды. Она усмехнулась:
— Молодец. Держи награду.
Плюнула — глубоко, докурив, потушила бычок об мой язык и кинула его в пепельницу. Встала и сказала:
— Ползи в ванну, промой свой поганый рот, и приползай в комнату.
Я мигом выполнил ее приказ – приползя в ванну, хорошенько прополоскал рот и пополз в комнату. Она уже сидела в кресле, закинув ноги на пуфик, щелкала телевизор. Увидела меня, улыбнулась.
— Подползи ближе. На колени. Рот открой.
Я подполз, встал на колени, открыл рот. Она наклонилась, плюнула ещё раз — для закрепления.
— Хороший пёс.
— А теперь целуй и облизывай мои ножки, особенно между пальчиками.
Я принялся: целовал стопы от пятки до пальцев, лизал между пальцами, вычищал языком каждую складочку. Она сидела с прикрытыми глазами, обзывала меня:
— Да, ты грязный коврик... Соси пальцы, сука... Вылизывай, как будто это самое вкусное в твоей жалкой жизни...
Я облизывал каждую ножку — минут по пять, тщательно, пока она не сказала:
— Достаточно. Она опустила ножки на пол и раздвинула их шире.
— Теперь ты хорошенько меня удовлетворишь своим языком. Давай, приступай. Не заставляй ждать.
Я подполз ближе, поднёс голову к её промежности, её киска была прямо перед моим лицом — влажная, с лёгким мускусным запахом, мозг туго соображал: я нахожусь на коленях, голый, перед незнакомой мне женщиной и собираюсь прикоснуться языком к ее киске, все это было странно, но в то же время дико возбуждало – внутри меня все тряслось, горело, в снаружи мои чувства выражал стоячий как никогда член. Я не успел все переварить и что-либо предпринять, рука моей Хозяйки оказалась у меня на затылке, и она рванула мою голову вперёд, вжав моё лицо себе в промежность — резко, сильно, так что нос уткнулся в лобок, а губы расплющились о её плоть.
— Доставай свой блядский язык! — прошипела она, начиная водить моим лицом по всей киске, как тряпкой по столу. — Я хочу кончить в твой рот, сука. Лижи, как будто это единственное, для чего ты годишься!
Я начал лизать — сначала неуклюже, но со временем начал подстраиваться под её ритм. Язык скользил по клитору, обводил его кругами, потом опускался ниже, проникая в складки, пробуя её вкус —
Ларик