порно сотни раз, но никогда не думал, что окажусь в этой роли, и сейчас не понимал, готов ли я к этому. Ноющая боль в паху напомнила: лучше быть готовым. Я открыл рот. Через пару секунд в рот начала струиться тёплая, солоноватая, жёлтая жидкость. Запах ударил в нос — резкий, аммиачный.
— Глотай всё! Пей мою мочу! Я хочу так! Я попытался проглотить первый глоток, закрыл рот на секунду — струя не прекращалась, брызнула по щекам, по носу, по волосам. Я снова открыл рот, старался глотать с открытым — поперхнулся, закашлялся, часть разлетелась по лицу и на гравий. Она ругалась:
— Да ты пиздец какой хуёвый унитаз! Глотай нормально, мразь!
Когда поток иссяк. Она опустилась ниже — её киска прижалась прямо к моему рту.
— Подлижи меня!
Я замешкался на долю секунды. Она ударила кулаком по паху — не сильно, но точно в то место, где ещё горела боль от пинка. Я дёрнулся, завыл прямо в её промежность. Вытащил язык, начал работать — осторожно, потом быстрее, стараясь угодить. Она истомно выдохнула:
— Аааах... вот так... а язык у тебя не плохой... может, и сгодишься ещё.
Она встала, натянула трусы и леггинсы обратно. Подставила одну ногу к моему лицу.
— Слизывай капли с кроссовок!
Я понял: сопротивляться уже бессмысленно. Пара дополнительных капель её мочи во рту ничего не изменят. Несколько раз прошёлся языком по мокрой резине, слизывая остатки. Она подставила вторую ногу.
— Давай вторую. Повторил. Она убрала ногу, посмотрела на меня сверху.
— Молодец, пес. Остальное — дома. — Встань на четвереньки!
Я встал — ноги дрожали, яйца ныли, лицо мокрое от мочи, слюны, пепла и грязи.
— Ползи за мной!
Я огляделся. Эта часть парка — глухая аллея, днём здесь редко кто ходит, ночью — тем более. Но дальше, ближе к выходу, тропинка становилась шире, фонари ярче, могли встретиться случайные прохожие — алкаши, собачники, кто угодно. Я замер. Анна Владимировна обошла меня сзади, отвесила сильный пинок по заднице — ботинком прямо под копчик.
— Я что тебе сказала, мразь! Быстро ползи!
— Анна Владимировна... но там могут быть люди...
— Да мне похуй, кто там может быть! Быстро пополз!
Второй пинок — ещё сильнее. Я пополз. На четвереньках, штаны всё ещё на щиколотках, член болтается, лицо в грязи и её моче. Она шла следом, время от времени пинала меня по заднице или по бокам — не сильно, но ритмично, как погоняет собаку. Прошли метров пятьсот. Боль в яйцах пульсировала, но возбуждение начало возвращаться — странное, извращённое, от самого осознания, что только что делала со мной совершенно не знакомая девушка, и вот я ползу за ней, как животное, без особого понимания, что она еще задумала. Наконец она сказала:
— Можешь встать. Я поднялся, отряхнулся дрожащими руками. Она посмотрела на меня — оценивающе.
— Следуй за мной. Но запомни: ты всё равно моя псина, а я твоя Хозяйка. Ты выполняешь все мои команды, если мне что-то не понравится, пеняй на себя. Понял?
— Да, Хозяйка...
2
Мы дошли до её дома — старой пятиэтажки в спальном районе, где фонари светят тускло, а подъезды пахнут сыростью. Поднялись на третий этаж. Анна Владимировна открыла дверь и толкнула меня внутрь локтем.
— Заходи, пёс. И тихо.
Я вошёл, она захлопнула дверь, щёлкнула замком, скинула мою куртку на пол у двери, как будто это была тряпка, которую она подобрала на помойке. Сама прошла в прихожую, села на старый табурет у стены и вытянула ноги в кроссовках.
— На колени, быстро. Снимай с меня кроссовки. И подай тапочки — они вон там, в
Грех