солоноватый, горячий, с лёгкой кислинкой. Она застонала сразу — низко, гортанно, откинув голову назад:
— Дааа... вот так... Ооох, как хорошо... Лижи свою хозяйку, ты ебаный кусок дерьма! Ты никто, просто язык для моей пизды...
Её стон был не просто от удовольствия — в нём сквозила власть, триумф. Она кайфовала не только от касаний, но и от того, как полностью контролировала меня: дёргала за волосы, направляя язык то на клитор, то глубже внутрь, то заставляя лизать бёдра, где оставались капли её пота. Её бёдра сжимались вокруг моей головы, иногда так сильно, что уши закладывало, а дыхание сбивалось. Но она не отпускала.
— Ух, сука, отлично... — бормотала она, двигая бёдрами навстречу моему языку. — Видишь, как я мокрая? Это от того, что ты — жалкий червь, ползающий у моих ног. Ты ничего не стоишь, кроме как лизать мою пизду... Пиздализ ебаный, быстрее давай!
Я ускорил темп — язык порхал по клитору, крутил восьмёрки, проникал внутрь, слизывая её соки, которые текли по моему подбородку. Она унижала меня без остановки, слова сыпались как удары:
— Ты же знаешь, что ты — ничто? Ты просто мой пиздализ, моя тряпка, мой унитаз... Лижи глубже, мразь! Старайся лучше! Ооох, дааа, вот здесь... Ты создан для этого — лизать, глотать, ползать...
Её стоны становились громче, тело напряглось — она кайфовала от всей ситуации: от горячего, мокрого касания моего языка, который теперь работал как машина; от того, как я задыхался, но не смел остановиться; от власти, когда она вдавливала мою голову сильнее, заставляя нос тереться о её лобок, а губы — всасывать клитор. Она смеялась сквозь стоны — коротко, зло:
— Давай, сука, ещё быстрее! Лижи, как будто от этого зависит твоя жизнь! Я — твоя богиня, а ты — мой раб...
Я наращивал темп на максимум — язык болел, челюсть ныла, но я лизал яростно, фокусируясь на клиторе, чередуя давление и скорость. И вот спустя какое-то время её тело задрожало, бёдра сжались как стальные, она вдавила мою голову со всей силы — я едва дышал, но продолжал работать языком.
— Да, сука, да... Ещё... Я уже... Ооооо! Даааа! Кааайф! Мммм!
Она кончила ярко, это был взрыв наслаждения, ее тело выгнулось дугой, она закричала, дёргаясь в конвульсиях, сжимая мою голову бёдрами так, что казалось, череп треснет. Соки хлынули в мой рот — горячие, обильные, я глотал рефлекторно, пока она билась в экстазе, стонала протяжно, царапая меня по волосам. Оргазм длился несколько секунд, но казался для меня казался вечностью — она тряслась, выкрикивая:
— Дааа... Кончаю на твой язык, мразь! Пей меня... Ооох... Бляяя...
Запас воздуха был на исходе, но она продолжала сжимать мою голову руками и бедрами, мне показалось, что я теряю сознание, но наконец ее хватка ослабла, я приподнял голову и вдохнул немного воздуха, а вернее запах ее выделений, я буквально дышал ей. Анна Владимировна переместила руки на мой лоб и оттолкнула меня, упав на пол, я продолжил хватать воздух ртом, пытаясь восстановить дыхание. Я взглянул на мою Хозяйку - раскинувшись в кресле она отходила от полученного оргазма, одна ножка небрежно упирается в пол, другая перекинута через ножку кресла. Грудь тяжело вздымалась, кожа покрылась лёгким блеском пота, щёки раскраснелись, губы приоткрыты, дыхание всё ещё неровное, но уже замедляющееся. Глаза полуприкрыты, взгляд расфокусирован — она явно нежилась в послеоргазменном тепле, как будто весь мир на минуту сузился до её собственного тела и ощущения полного контроля. Она провела рукой по своим волосам, откинула прядь со лба, тихо выдохнула «ммм...», потом
Вот так вот