Глухое, мощное гудение присоединилось к высокому жужжанию маленьких шариков. Вся та плотина наслаждения, которую она с таким трудом сдерживала почти час, дрогнула и пошла трещинами.
– Я мошенник? – переспросил он с издевкой. – Я обещал не прикасаться к тебе руками. Я и не прикасаюсь. Хе-хе-хе...
Она была на грани целый час. Ее тело, измученное долгим возбуждением, не могло сопротивляться этой финальной, сокрушительной атаке.
– Аааа, ооо! Нет, прекрати! Слишком... слишком сильно! Аааах!
– Давай, ты почти у цели! Ты сможешь! Я верю в тебя! – подбадривал он ее саркастическим тоном, сильнее прижимая вибратор к ее дрожащей плоти.
– Я не вынесу! Ненавижу тебя, грязный мошенник! Аах, оо, Ахх!
Степан лишь ухмыльнулся. Ее оскорбления доставляли ему еще большее удовлетворение, пока он наблюдал, как ее бедра сами собой двигаются навстречу вибрации, как ее тело выгибается, а на шее и лице проступают красные пятна.
– Нгх, гххх! – она попыталась отвести бедра назад, чтобы избежать сводящего с ума наслаждения, но от этого веревки лишь сильнее впились в ее кожу, усиливая трение. Этого, в сочетании с четырьмя вибрирующими устройствами, оказалось достаточно.
– Нгххх! Я... кончаю! Нет! НЕТТТ!
Плотина окончательно прорвалась. Оргазм нахлынул на нее не просто волной, а целым цунами, сметающим все на своем пути. После стольких попыток сдержаться, отложенная разрядка была невероятно мощной, долгой и всепоглощающей. Ее тело билось в конвульсиях, сведенное судорогами наслаждения, из горла вырывались хриплые, нечленораздельные звуки.
– Наконец-то! – удовлетворенно произнес Степан. – Тебе не стыдно так громко кончать после того, как столько ругалась и строила из себя недотрогу? – Он продолжал держать вибратор на месте, продлевая ее экстаз, одновременно унижая словами. Ее тело отзывалось новой дрожью, еще одной, более слабой волной, выжимая из нее последние капли удовольствия.
– Каково это – кончить, продержавшись почти целый час? Хе-хе-хе.
– Ау... ах... аххх... – все, что она могла – это судорожно ловить воздух.
Он выключил все вибраторы. В комнате воцарилась оглушительная, нарушаемая только ее тяжелым дыханием тишина. Затем он снял с нее повязку.
Свет ударил ей в глаза, и она зажмурилась. Когда она смогла открыть их, то увидела его лицо прямо над собой, улыбающееся, самодовольное.
– Хафф... Хафф... Уф...
– Вот ЭТО выражение я и хотел увидеть на твоем лице, Катя, – медленно проговорил он. – Держу пари, ты чертовски расстроена. Ты была так близка к победе. Почти продержалась.
Она кинула взгляд на часы, висевшие на стене, и убедилась что час еще не истек.
– Гррр... – хриплый рык был всем, что она могла издать, ненавидя и его, и свое проигравшее тело.
– Не волнуйся, – сказал он, начиная аккуратно распутывать веревки. – У меня запланировано много таких... веселых игр для тебя. На случай, если вдруг и на следующей неделе ты не сможешь рассчитаться. Даже не думай что-то выкинуть. Только если ты не хочешь серьезных проблем с законом и долгами по полной программе.
– Хуф... ух... – она лежала, ощущая, как он освобождает ее онемевшие конечности. Боль от затекших мышц смешивалась с остаточными спазмами наслаждения и горьким вкусом поражения.
2
Прошла неделя. В квартире Екатерины царило тягостное молчание. Она нервно ходила из угла в угол, деньги которые ей должны были перечислить за сделанный проект так и не пришли, и она подозревала что ее просто напросто кинули с оплатой. Сегодня снова должен был прийти Степан. Отсрочка, выигранная ценой того унизительного часа, подходила к концу, а денег у нее по-прежнему не было. Звонок в
Два балла