голос дьявольской искусительницы. Я уже почти не видел её, мир вокруг словно растаял в тумане, отказ от зрения словно бы помогал ослабить чуть происходящее унижение, но даже сам звук её голоса, будя понимание, что каждое наше действие открыто взгляду насмешливой демонессы, заставлял сгорать от стыда и в то же время наполнял похотью едва ли не каждую клеточку. — Освободите друг друга от этих нелепых запоров. Да, расстегните ширинки друг друга, да, извлеките наружу эти прекрасные органы. Вам ведь всегда хотелось потрогать их, ощутить их как следует целиком?..
Действуя как автоматы, как зомби, как одурманенные двадцать пятым кадром рабы, мы повиновались приказу. Я застонал, чувствуя действия пальцев Саймона, ныряющих за зубцы моей расстёгнутой молнии, застонал, созерцая извлечённый мной только что из его шорт колышущийся отросток, оказавшийся вовсе не таким уж и маленьким.
Синтия снова хихикнула.
Раздался щелчок, вспышка вырвала меня из безумного транса.
Я моргнул, прекратив начатые было мною движения, остановив сцепившиеся колечком вокруг члена Саймона пальцы. Кинул взгляд в сторону демонессы-сестры, чувствуя, что Саймон тоже остановился.
Синти перевела фотоаппарат в мою сторону — и нажала снова на кнопку. Новый щелчок и новая яркая вспышка.
— Прекрасные снимки. — Она почти пела, выдергивая из фотоаппарата новый чёрный прямоугольник и кидая за спину в ванну. Поскольку душ она, кажется, так и не успела включить, снимкам ничего не грозило. — Мальчики так сильно дружат. Мальчики так любят друг друга. Вот в их классах все будут рады неожиданно выяснить это?
— Ты...
Не то чтобы я попытался всерьёз сделать шаг к Синти. Кровь моя была вдалеке от мозга и большинства нужных мышц, я еле мог шевелиться, да и член мой по-прежнему был в пальцах у Саймона.
— Я закричу, — быстро вскинула Синти правую ладошку вперёд, упреждая даже самую мелкую попытку сопротивления. Глаза её сияли насмешкой. — Я позову родителей. А завтра все в ваших классах узнают о том, какие вы интересные мальчики.
— Но...
Я безвольно обмяк.
Я утратил уже чувство границы между вымыслом и реальностью, я не очень осознавал, что сейчас происходит и что мне прямо в эту минуту рекомендуется делать.
— Ну же, смелее, Марш. Не останавливайся, — подсказала мне, смеясь, Синти. Фотоаппарат в её руках косился на нас фиолетовым глазом, она теперь контролировала нас сильней чем когда-либо. — Вы же с Саймоном так хорошо начинали. Поиграй с его членом пальчиками. Да, правильно, так.
Понадеяться, что снотворное было сильным, выхватить снимки из ванной, уничтожить их и прервать весь этот маскарад? Прекрасная мысль, жаль только, что пришедшая мне на ум лишь сутками позже.
Впрочем, подозреваю, мне всё равно не хватило бы смелости испытать её блеф на прочность, не хватило бы смелости позволить ей орать на весь дом, в то время как мы торчим с голой Синти в ванной?
— Ты, Саймон, тоже. Спусти с него брюки и плавки, они Маршаллу только мешают. Вообще, раз уж дела так пошли, почему бы вам двоим не освободиться полностью от нижней одежды?
В глазах Синти танцевало дьявольское веселье, дисгармонирующее с внешне невинным ангельским обликом, мы с Саймоном еле слушающимися руками освобождали друг друга от джинсов, шорт и от плавок, стараясь не смотреть друг другу в глаза.
В голове мелькнуло, что теперь, когда мы все трое голые, ситуация в случае обнаружения родителями будет не так очевидна. Хотя всё равно — если снотворное окажется слабоватым или вовсе отсутствующим, мы можем не успеть уничтожить снимки.
— Да, замечательно. — Новый щелчок и еще одна вспышка. Новый чёрный прямоугольник отправился за спину Синти. — Вот в школе все будут
Nikita