Чувствуя, что заблудился в реальностях, что не знаю, чего я хочу сейчас — хотя как минимум одной части моего разума хотелось лишь только того, чтобы всё это кончилось побыстрее? — я протянул пальцы вновь к члену Саймона, увидев — и спустя несколько мгновений почувствовав на себе — ответное движение его пальцев.
Я сдавленно застонал.
Безумное, сладкое, непереносимое удовольствие — и в то же время жгучее чувство вины. Чувство это мешало переступить черту, мешало кончить на пальцы партнёра, хотя я уже и впрямь желал этого.
Новый щелчок и вспышка. Странный скользко-шелестящий звук следом за этим, как будто знакомый мне.
Синтия облизнулась?
— Прилягте-ка лучше на пол, мальчишки. Я хочу вас сфотографировать рядом. Не бойся, Саймон, пол у нас с обогревом?
Машинально ей повинуясь, словно утратив волю — а впрочем, чем воля могла бы помочь нам теперь? — я опустился, дрожа, на чуть тепловатый пол рядом с Саймоном, поймав его взгляд, полный вины, осуждения, паники — и в то же время чего-то ещё.
Раздался смешок.
— Э нет, мальчуганы. Так вы будете смотреть друг другу в глаза, будете друг друга смущать. — Новый щелчок и новая вспышка. — Лягте-ка лучше рядом друг с другом валетом.
Саймон повиновался ей на несколько секунд раньше, чем я успел среагировать, выражение «лечь валетом», несмотря на игру в покер, было не так знакомо мне. Впрочем, чтобы выполнить её просьбу, было более чем достаточно повинования одного из нас?
Щелчок без вспышки.
— Сдвинься чуть, Саймон. Так вы будете дышать друг другу непосредственно в пятки, это неэстетично. Сдвинься-ка лучше на полметра правее от мыльницы?
Друг мой снова повиновался, зябко дрожа, мы были повёрнуты друг к другу по-прежнему, несмотря на ненормальную позу. Я вдруг осознал, что за часть тела Саймона теперь перед моими глазами, прямо перед лицом, — поняв в то же время, что сейчас созерцает прямо в это мгновение Саймон? — и застонал беззвучно сквозь зубы.
Мне вдруг стал ясен в деталях извращённейший план Синти.
Моя сестрица хихикнула.
— Правильно, Марш. — Новый щелчок затвора фотоаппарата. Ещё одна вспышка. Вспышка, увековечивающая навеки наш с ним позор. — Ты всё правильно понял. Это твой друг. — Новый щелчок. — Друг, так много сделавший для тебя. — Вспышка. — Ты не хочешь... ответить взаимностью... ему прямо сейчас?
Голос Синти стал вкрадчивым, она облизнулась, я с ужасом обнаружил, что орган Саймона, и так активно пульсировавший, дополнительно встрепенулся от её слов. Но нет, не может же быть, чтобы его возбуждала взаправду эта кошмарнейшая перспектива?
— Сделай это скорее, Марш. — Голос суккуба-сестры был мягок как бархат, он щекотал, он дразнил, она странно прищёлкнула языком. Дыхание её участилось, один из вздохов показался похожим на сдавленный стон. — Я же вижу, что ты этого хочешь. Вы оба хотите.
Раздался неясный слизисто-влажный звук, тоже знакомый мне.
Она... ласкает себя?
Мысль эта вызвала вспышку невольного вожделения, отчего встрепенулся теперь уже мой член, мучающийся вот уже полминуты от недополученного оргазма, помнящий постыдное, нелепое и противоестественное прикосновение пальцев Саймона.
Я сцепил крепче зубы, задышал часто сам, сознавая, что друг мой видит моё падение, всю мою похоть, причем не просто видит её глазами, но и вполне может неправильно воспринять. Одновременно я ощутил его горячее дыхание на собственной плоти.
— Н-не надо...
Если бы я только мог ему намекнуть, телепатически передать сообщение о наших дурацких играх с сестрицей на протяжении последнего месяца? Он же не ведает ничего, для него всё это всерьёз, угрозы Синтии насчет шантажа взаправду пугают его?
Губы моего младшего друга сомкнулись кольцом вокруг головки моего члена, и я
Ledy trans