двигается внутри неё. Её лицо, искажённое не сосредоточенным интересом, а чужим, посторонним наслаждением. Её руки, обнимающие не мою, а его спину.
В груди что-то болезненно и злобно сжалось. Ревность. Глупая, иррациональная, дикая. Я не имел на неё права. У нас не было отношений. Были «факультативы». И уж тем более я сам был частью той машины, в которую она теперь просилась.
Но чувство было настоящим. Горячим и горьким.
Маоко, кажется, что-то заметила в моём выражении лица.
— Что-то не так?
Я выдохнул, пытаясь прогнать образ.
— Нет. Всё... нормально. Просто... представляю, как это будет.
— И? - она смотрела на меня с лёгким любопытством.
— И ничего, - сказал я, глядя в сторону: - Просто понимаю, что если это случится... обратного пути уже не будет. Для тебя. И, наверное, для меня тоже.
Она помолчала, потом её рука легла мне на запястье - прохладная и лёгкая.
— Обратного пути не было с того момента, как я позвонила тебе в первый раз - тихо сказала она: - Мы оба это знаем. Так что давай не будем притворяться, что что-то можно сохранить в неприкосновенности. Всё уже... в движении.
Она была права. Жестоко права. Мы оба уже упали с той чистой, школьной скамьи, где когда-то сидели рядом. Просто падали мы в разные стороны, а теперь наши траектории снова пересекались, чтобы вместе рухнуть ещё глубже.
— Ладно, - сказал я, поднимаясь: - Я поговорю. А ты... готовься. К чему - сам не знаю.
Она кивнула, и в её глазах уже не было ни страха, ни сомнений. Была только та самая, леденящая решимость первооткрывателя, готового ступить на неизведанную, опасную землю.
Глава 13
На следующий день на большой перемене я поймал Аяку в почти пустом коридоре возле кабинета химии. Она стояла, разглядывая свой идеальный маникюр, когда я подошёл.
— Аяка, можно пару слов? - начал я, чувствуя, как голос звучит неестественно.
Она медленно подняла на меня глаза. В них не было привычного холодного интереса, лишь ленивая снисходительность.
— Говори, солдат. Хочешь, сказать – не дождёшься воскресенья?
— Не совсем, - я глубоко вдохнул: - Ко мне... обратилась... ещё одна. С предложением. Присоединиться. К нашим... занятиям.
Бровь Аяки поползла вверх почти незаметно.
— Обратилась? Сама? Кто эта смелая дурочка?
— Маоко.
На лице Аяки впервые за всё наше знакомство промелькнуло настоящее, ничем не прикрытое удивление. Она даже выпрямилась, оторвавшись от стены.
— Наша Маоко? Идеальная отличница с ангельским выражением лица? Ты серьёзно?
Я кивнул.
— Совершенно. Она... заинтересовалась темой. Практически. Попросила быть её... гидом. И в итоге пришла к выводу, что хочет увидеть всё в полном масштабе.
Аяка засмеялась - коротко, резко, без веселья.
— Боже, Ито-кун. Да ты просто ходячий секс-магнит и одновременно болтливая сука. Успел и тут, и там, и даже самую неприступную ледышку растопить. И не просто растопить, а ещё и наши тайны ей выложить. Браво! - Её голос стал ледяным: - Она много знает?
— Знает... в общих чертах. Что мы вчетвером. Что бывают групповые форматы. Но деталей не знает. И... она не болтушка. Никому не расскажет. Я уверен.
— Уверен? - Аяка подошла ко мне вплотную, её взгляд буравил меня насквозь: - На чём основана твоя уверенность, предатель? На том, что она мило сосёт тебе в её розовой комнатке? Девушки, Ито, бывают очень эмоциональны, когда понимают, во что ввязались.
— Она не такая, - твёрдо сказал я, хотя внутри всё дрожало: - Она... делает это осознанно.
— О, как мило! - Аяка снова засмеялась, но теперь в её смехе слышалось что-то вроде азарта: - Лабораторная мышка, которая сама просится в клетку к более крупным хищникам. Очаровательно!
Как небольшой переезд поменял мою жизнь