упали к её ногам. Теперь она стояла полностью обнажённая посреди комнаты, под пристальными взглядами четырёх пар глаз. Её тело было гимном хрупкости - узкие плечи, маленькая грудь, с напряжёнными сосками, тонкая талия, едва заметный изгиб бёдер. Она не прикрывалась, лишь слегка опустила подбородок, но взгляд её был направлен к лежащему на ковре Кенджи.
— Выбор сделан, - констатировала Аяка, и в её голосе прозвучало одобрение, лишённое тепла.
Юки, ухмыльнувшись, обошла Маоко кругом, её взгляд скользил по обнажённой коже как по товару.
— Ну что, учёная мышка, теорию изучила? - она кивнула на Кенджи: - Приступай. Покажи, чему тебя научил твой личный учитель.
Маоко стояла секунду, её грудь вздымалась ровно, но быстро. Она не смотрела ни на Аяку, ни на Юки, ни на меня. Её взгляд был прикован к Кенджи, как будто он был последней задачей на сложнейшем экзамене. Потом она медленно опустилась на колени на мягкий ковёр между его раздвинутых ног.
Кенджи замер. Он лежал, опираясь на локти, и смотрел на неё широко раскрытыми глазами, полными недоверия и дикого возбуждения. Маоко, эта самая тихая, самая недосягаемая девочка в школе, сейчас была голая на коленях перед ним.
Она взяла его член в руку. Её пальцы были холодными и дрожали, но движение было уверенным. Она изучила его взглядом, как будто запоминая анатомию, а потом, не отводя глаз, наклонилась и взяла в рот.
Я застыл, наблюдая. Это было не похоже ни на что. Не было жадной театральности Юки. Не было леденящего мастерства Аяки. Была сосредоточенная, почти болезненная серьёзность. Она брала член не глубоко, давилась, откашливалась, но тут же возвращалась, её брови были сведены в напряжённую складку. Она явно вспоминала каждое моё слово, каждую подсказку, и пыталась применить это на практике. Вид её бледных, нежных губ, обхватывающих член моего друга, вызывал во мне вихрь противоречивых чувств: жгучую ревность, странную гордость «я её научил!», и глубочайшее смущение от того, что это происходит здесь и сейчас, на глазах у всех.
Аяка и Юки подошли ко мне синхронно, как два хищника, окружившие добычу. Аяка опустилась на колени прямо передо мной, её чёрное кружевное бельё контрастировало с бледностью её кожи в полумраке комнаты. Она даже не потрудилась снять свои высоченные каблуки, просто расставила колени пошире, прижимаясь к полу острыми шпильками.
— Твоя ученица демонстрирует успехи, - сказала она своим ровным, холодным голосом, и её длинные, холодные пальцы обхватили мой член у самого основания, сдавив почти до боли: - Учитель тоже не должен скучать.
Она наклонилась, и её губы, покрытые липкой, тёмной помадой, коснулись головки. Но она не стала сразу брать в рот. Она начала с того, что медленно, сантиметр за сантиметром, провела языком по всей длине снизу, от основания к самому кончику, заставив меня задрожать. Потом её губы обхватили только головку, и она принялась сосать её с такой выверенной, методичной интенсивностью, что у меня потемнело в глазах. Её язык играл с уздечкой, её щёки ритмично втягивались, создавая идеальный вакуум.
В тот же момент Юки, с хихиканьем, опустилась с другой стороны от меня на колени и обвила меня руками. Её губы нашли моё ухо.
— Смотри, как твоя тихоня старается, - прошептала она горячим, влажным шёпотом, в то время как её руки скользили по моей груди, щипая соски, потом опустились ниже, к животу: - Какая умница.
Юки одной рукой продолжила ласкать мою грудь, а другую опустила между моих ног сзади, её пальцы нашли промежность и начали ритмично сжимать мои яички, синхронизируясь с движениями головы Аяки. Это была двойная, всепоглощающая атака на все
Мой первый сильнейший оргазм.