момент, когда они обе встали на четвереньки рядом, их попки были выставлены в одну линию, и мой член поочерёдно от одной к другой, входя, то в Юки, то в Аяку, пока они, повернув головы, целовались, их языки переплетались прямо у меня на глазах. Воздух был густым от их смеха, стонов, влажных звуков и тяжёлого дыхания. Запах секса, духов и пота висел плотным одеялом.
И всё это происходило перед взорами Кенджи и Маоко. Перед первым мне было не привыкать, а вот что это происходит перед ней, меня ещё больше будоражило.
Когда финал стал неминуем, они уложили меня на спину на ковёр. Юки опустилась у моих бёдер и взяла меня в рот, её жадная техника выжимала последние капли наслаждения. Аяка в это время устроилась выше, над моим лицом, и опустилась на него своей влажной, уже возбуждённой щелью, заставляя меня лизать её, пока Аяка сосала. Ощущения переполняли, вкус Аяка, жар её тела, и невероятное чувство во рту Юки.
Почувствовав моё состояние, подруги сменили диспозицию. Я стоял на прямых ногах, а подруги расположились внизу, на коленях, передавая мой член изо рта в рот.
Я кончил, не в силах больше терпеть. Первые мощные толчки спермы вырвались прямо в горло Юки, и я почувствовал, как её глотка сжимается, сглатывая. Но её было так много, что она не смогла принять всю - белые, густые струи начали бить ей в лицо, заливая подбородок, щёки, попадая на ресницы. Аяка, почувствовав мои судороги, приподнялась, и следующая порция ударила уже ей на грудь и живот. Я кончал, казалось, бесконечно, обливая их обеих горячей, липкой спермой. Они даже не пытались уклониться, просто сидели, тяжело дыша, пока я заливал их. Сперма капала с подбородка Юки на её грудь и стекала по животу Юки, смешиваясь с её собственными соками.
Когда я окончательно опустошился, все просто повалились на ковёр, вытирая лица и тела ладонями, смеясь устало и довольно. Я лежал, глядя в потолок, чувствуя полную, оглушающую пустоту и ломоту в каждом мускуле. В рядом сидела Маоко, её спина вздрагивала от напряжения. Рядом сидел, сгорбившись, Кенджи, уставившись на нас. А мы трое - я, Аяка и Юки - лежали в центре комнаты на ковре. Одна комната. Один ковёр. Нас пятеро.
Аяка первой поднялась с ковра, вытерла остатки спермы с лица простым, деловым жестом и сказала: - Ладно, перекур. В душ. По очереди, быстро, не задерживайте горячую воду.
Мы потянулись в ванную. Теперь это уже не было таким напряжённым. Стояли в очереди, пропуская друг друга под душ. Маоко мылась молча, но без той прежней скованности, просто тщательно, как после тренировки. Кенджи что-то бормотал себе под нос, намыливая себя. Юки, уже чистая, завернулась в махровое полотенце и вышла, оставив за собой лёгкий шлейф геля для душа с клубникой.
Аяка, порывшись в шкафу, выдала всем ещё по полотенцу.
Потом все, уже в своих полотенцах собрались на кухне. Аяка, к всеобщему удивлению, включила электрический чайник и поставила на стол поднос с пятью чашками и странной стеклянной банкой с золотистым сиропом.
— Имбирный чай с мёдом, - коротко пояснила она, разливая кипяток: - Для восстановления сил.
Запах имбиря и мёда заполнил кухню, тёплый и уютный. Мы разобрали чашки, Маоко аккуратно держала свою двумя руками, Юки прихлёбывала, сморщив нос, Кенджи пил большими глотками, я чувствовал, как тепло разливается по уставшему телу.
И тут произошло странное. Начался разговор. Не о том, что только что было. Обычный, школьный трёп.
— Вы слышали, старикан Ишида на истории в понедельник обещал внезапную контрольную по периоду Мэйдзи? - пробормотал Кенджи,
Отыметь в гараже