спине, впивались в её бёдра, прижимая её ещё сильнее. Она отвечала, цепляясь за меня, её ноги обвились вокруг моей ноги. Мы потеряли счёт времени, пространству, забыли, что мы не одни в зале.
Звонкий, томный стон, донесшийся справа, заставил нас на секунду оторваться друг от друга. Это стонала Аяка. Я бросил взгляд в их сторону. Она была прижата к Кенджи, её тело выгибалось дугой, а его руки сжимали её груди. Её глаза были закрыты, на лице - гримаса невероятного наслаждения. И в этот момент она открыла глаза. И посмотрела прямо на меня. Её взгляд был мутным от удовольствия, но в нём читался вызов. «Смотри! Смотри, что твой друг делает со мной! Смотри, что ты упускаешь!!!»
Маоко, следуя моему взгляду, тоже увидела это. Она не отпрянула. Наоборот, её руки снова вцепились в мои волосы, и она притянула мое лицо к своему, закрыв обзор.
— Не на неё, - прошептала она влажно, прямо мне в ухо. Её голос дрожал от ревности и желания: - На меня. Целуй меня. Сейчас.
И её поцелуй стал агрессивным, требовательным, почти яростным. Она вцепилась в мой язык зубами, засосала его. И я ответил ей тем же. Наша игра перестала быть учебной. Она стала настоящей. Грубой, влажной, отчаянной. Мы целовались, как будто хотели поглотить друг друга. Мои руки сжали её ягодицы, её ноги обвились вокруг моей талии. Мы едва удерживали равновесие.
— И... завершаем! - голос Мамору прозвучал как удар гонга: - Отлично! Вижу, многие полностью погрузились в процесс. Это замечательно.
Мы с Маоко разъединились, тяжело дыша. Её губы были распухшими, ярко-красными. Мои, наверное, выглядели так же. Мы стояли, лоб в лоб, не в силах оторваться друг от друга.
— Домашнее задание, - Сакура говорила, но её слова доносились до меня как сквозь воду: - Практиковать все изучённые виды. Акцент на чувствительность партнёра. И... небольшое предупреждение. Не практикуйте поцелуи в не предназначенных для этого местах школы. Библиотека, как я понимаю, уже не считается безопасной зоной.
Несколько человек нервно засмеялись. Я покраснел. Маоко опустила голову, но её плечи дрожали от смеха.
Когда мы вышли из зала, тело моё горело, губы пульсировали, а в голове стоял сладкий, густой туман, в паху дико ломило. Маоко шла рядом, её мизинец случайно касался моего.
— Такуми, - сказала она, когда мы вышли в пустой коридор.
— Да?
— Я... я не хочу делиться тобой с её вопросами по теории, - выпалила она, и тут же закусила губу, смущённая своей прямотой.
Я остановился, взял её за подбородок и заставил посмотреть на себя. Я понял, что она об однокласснице Аяко.
— И не будешь, - сказал я просто и поцеловал её снова. Коротко, но властно. На это раз безо всяких инструкций. Просто потому, что не мог иначе.
Она ответила на поцелуй, и в нём была вся её тихая, но стальная решимость. Потом она выскользнула из моих объятий.
— До завтра. И... готовься. В учебнике на следующей неделе - тема «Эрогенные зоны: практическое картографирование». - И она ушла, оставив меня, с распирающим брюки членом и с бешено колотящимся сердцем и с мыслью, что следующий урок ГП станет для меня либо раем, либо адом. Но определённо - самым жарким часом в моей школьной жизни.
***
Губы горели весь оставшийся день. Каждый раз, когда язык непроизвольно касался внутренней стороны нижней губы, я снова чувствовал вкус Маоко — мятный, с металлическим привкусом моего же возбуждения. Вкус, который смешивался со сладковатым послевкусием её помады. Я ловил себя на том, что во время урока химии прикусываю губу, просто чтобы вызвать
11дней одного года.