одним массивным, горячим ударом прилить ниже, заставив мой член, уже возбуждённый, резко и полно набухнуть, встав почти вертикально. Это было болезненно и постыдно. Я инстинктивно прикрылся рукой, но было поздно. Все видели. Видела Маоко.
Я повернул голову. Она стояла, будто окаменевшая. Её лицо было белым. А потом на него медленно, как чернильная клякса, наползла краска стыда, гнева и боли. Рядом с ней уже стоял Кенджи, мой друг, который теперь, по списку, был её партнёром. Он смотрел на меня с немым, тупым удивлением, а потом на Аяку, и в его глазах вспыхнула обида.
Аяка уже шла ко мне. Её походка была плавной, хищной. Она не прикрывалась. Её тело, которое я так много раз рассматривал украдкой и в фантазиях, теперь было выставлено передо мной как на ладони - пышное, уверенное, с безупречной линией бёдер, тонкой талией и тяжёлой, совершенной грудью с крупными тёмно-розовыми сосками. Они уже были тверды, будто от холода, но я знал - от возбуждения. Её глаза блестели.
— Ну что, Ито-кун, - она остановилась передо мной, и её взгляд медленно, оценивающе сполз с моего лица вниз, к моей руке, бессильно прикрывающей эрекцию: - Похоже, идея смены пар тебе... импонирует.
Она говорила громко, нарочито, чтобы слышали вокруг. Я видел, как Маоко вздрогнула, как будто её хлестнули. Я хотел провалиться сквозь пол.
— Не стесняйся, - тише, уже для меня, прошептала Аяка, и её пальцы легли на моё запястье. Она мягко, но неумолимо оттянула мою руку в сторону, обнажив мою полную, отчаянную готовность. По залу пронёсся сдержанный смешок: - Ты же здесь для учёбы. И я тоже. Так что давай учиться.
Она взяла меня за руку и повела к свободному пуфу. Её ладонь была горячей и сухой. Я шёл, как автомат, чувствуя на спине жгучий, полный боли и непонимания взгляд Маоко.
Мы уселись. Аяка развернулась ко мне боком, положив ногу на ногу, демонстрируя бесконечную линию бедра.
— Инструкция, - напомнила Сакура: - прежняя. Начните с зон, не связанных с гениталиями. Изучите реакцию нового партнёра.
Я не мог пошевелиться. Я видел, как на соседнем пуфе Кенджи, красный и неловкий, протягивает дрожащую руку, чтобы прикоснуться к плечу Маоко. Она сидела, скрестив руки на груди, сжавшись в комок, и смотрела прямо на меня. Её глаза говорили: «Не смей!»
— Ты что, будешь всю пару на неё смотреть? - Аяка тихо засмеялась. Её собственная рука легла мне на колено, чуть выше коленной чашечки. Её прикосновение было словно удар тока. Я дёрнулся.
— Она теперь с Кенджи. А ты - со мной. И, судя по твоей... искренней реакции, тебе со мной даже интереснее.
Её пальцы поползли вверх по моему бедру. Медленно, плавно, рисуя невидимые узоры на коже. Каждое нервное окончание кричало. Это была не нежность Маоко. Это была интрига и провокация. Она изучала мою реакцию, и её глаза сузились от удовольствия, видя, как мой член дёргается в такт её движениям.
— Вот, - прошептала она: - Внутренняя поверхность бедра. Чувствительно, да? А здесь?
Её рука обогнула бедро и скользнула к внутренней стороне, совсем близко к паху. Я застонал. Невольно. От её пальцев исходила такая концентрированная, уверенная сексуальность, что мой мозг отключился. Остались только ощущения.
— А теперь моя очередь, - сказала она, и её голос звучал как приказ. Она взяла мою руку и без церемоний положила себе на талию: - Давай. Или я пожалуйся инструктору, что ты не выполняешь задание.
Кожа под моими пальцами была невероятно гладкой, будто шёлковой. Горячей. Я машинально повёл ладонью вниз, к её бедру. Она вздохнула, и её
Когда разум превосходит быт (юмореска)