впивались в кожу. Наташа скакала ещё быстрее, грудь подпрыгивала, соски ныли от напряжения, она теребила их пальцами, тянула, пока не кончила снова — резко, громко, тело выгнулось дугой, сок хлынул ему в рот, на лицо, она задрожала всем телом, стон перешёл в крик.
Потом обмякла, тяжело дыша, всё ещё сидя на нём, чувствуя, как его язык мягко лижет остатки её оргазма.
«Ты... мой хороший...», — прошептала она, гладя его по мокрым от её соков волосам.
Затем встала на колени на кровати, опустившись на локти — попа высоко поднята, спина прогнута в пояснице, грудь прижата к простыне, соски трутся о ткань. Ягодицы раздвинуты, губы раскрыты, блестят от её соков и слюны, клитор набухший, розовый, слегка пульсирует. Между ног — гладко, кожа горячая, влажная, дырочка сжимается в предвкушении, капли её выделений стекают по внутренней стороне бедра.
Юра встал сзади на колени, член твёрдый, толстый, головка блестящая от прекума. Он обхватил её бёдра ладонями — пальцы впились в мягкую кожу, оставляя красные следы. Приставил головку к входу — сначала просто потёр, размазывая её влагу по всей длине, потом медленно вошёл — одним плавным толчком, до основания. Наташа выдохнула резко: «О-ох... да... глубже... выеби свою маму, давааааай» кричала мать поворачивая голову в его сторону и страстно смотря ему в глаза.
Он начал двигаться — сначала медленно, чувствуя, как её стенки плотно обхватывают его, горячие, скользкие, сжимаются вокруг каждого сантиметра. Потом ускорился — толчки стали резкими, глубокими, яйца шлёпали по её клитору, по губам. Каждый раз, когда он входил до упора, Наташа стонала громче, тело подавалось назад, встречаясь с ним, попа шлёпала о его бёдра, кожа краснела от ударов.
Юра держал её за бёдра крепче, иногда тянул назад, насаживая на себя полностью. Иногда вытаскивал член водил им по ягодицам, по анусу, потом снова входил резко, чувствуя, как она сжимается вокруг. Наташа теребила клитор пальцами — быстро, яростно, чтобы не потерять ритм, стоны срывались в крик: «Да... сынок... трахай маму... сильнее...»
Её тело блестело от пота, спина выгнута дугой, волосы прилипли к шее, грудь колыхалась при каждом толчке. Юра видел всё: как её губы растягиваются вокруг его члена, как сок течёт по его стволу, как ягодицы дрожат от ударов. Он чувствовал её тепло, её пульс. Они двигались так минут десять — ритмично, жадно, без остановки. Наташа сново кончила — тело задрожало, мышцы влагалища сжались вокруг него, сок хлынул, она закричала, уткнувшись лицом в подушку. Юра продолжал — ещё быстрее, ещё глубже, чувствуя, как она пульсирует вокруг него, он был готов кончить но еле сдерживался.
Наташа перевернулась на спину с тяжёлым вздохом, простыня под ней уже была влажной от пота и соков. Она широко раздвинула ноги — колени почти у плеч, ступни в воздухе, пальцы крепко вцепились в лодыжки, держа их высоко и широко. Её тело открылось полностью: «Давай Юрка, сынок... пожалуйста... глубоко выеби как только можешь, как шлюху», — выдохнула она, голос дрожал от похоти, глаза горели, полные голода и запретного огня.
Юра встал на колени между её ног, член тяжёлый вошел. Сын начал двигаться — сначала медленно, чувствуя каждый сантиметр, как она сжимает его внутри, потом быстрее, резче. Толчки стали сильными, глубокими, шлепки кожи о кожу заполнили комнату, яйца бились о её промежность, клитор тёрся о лобок при каждом ударе. Его тело блестело от пота, мышцы живота напряглись, кубики проступили чётче, руки дрожали от напряжения, он держался за её бёдра, впиваясь пальцами в кожу, оставляя красные следы.
Обалденная история о Маше, Паше и бабушке