не мурашки страха, а холодные, ясные волны решимости.
Дилдо жил в коробке от старого модема. Сам модем я выкинула в мусорный пакет на лестнице, а коробку, большую и ничем не примечательную, вернула туда же где она и была, под кровать. Каждую ночь я доставала свёрток, разворачивала платок и смотрела. Просто смотрела. Он лежал на ладони, холодный и немой, как вопрос.
Через несколько таких ночей я набралась решимости. Не просто смотреть — трогать.
Я вытащила его из платка. Резина была прохладной с какими-то странными пятнами на нем. Я лизнула головку — привкус ткани и чего-то химического. Инструмент. Нужно изучить его со всех сторон.
Я взяла его в рот, как та девушка в ролике. Попробовала обхватить губами. Зубы нечаянно стукнули о резину. Я сглотнула, чувствуя, как он упирается в нёбо, и попыталась протолкнуть глубже. Он упёрся в самое горло, спазм перехватил дыхание, и я выдернула его, едва не закашлявшись. Неудача. Но даже эта неудача была данными для анализа.
Внизу живота горело. Жжение было настойчивым, требовательным. Я скинула одеяло. Свет уличного фонаря бил прямо в моё окно, и моя кровать была залита его холодным, безжалостным светом. Я увидела себя — бледную кожу, тень между ног, влажный блеск там, где он не должен был быть. Это зрелище не смутило, а возбудило. Так изучают карту перед боем.
Стянув трусики, я приставила холодный кончик к заднему проходу. Нажала. Больно, не идет дальше. Не получается. Вспомнились слова Леры: «Смазка». У меня не было смазки. Но была слюна. Я набрала её полный рот, присела на колени и выплюнула в ладошку. Пахло собой.
Смазала. Я добавила туда же пальцем выделений из влагалища — раз уж оно течёт, пусть будет полезным. Мысль была практичной, без стыда.
Попробовала снова, сидя на коленях. Снова боль, снова сопротивление. Тело отказывалось принимать. Неправильная тактика.
Я поменяла план. Поставила дилдо вертикально на матрас. Рука дрожала. Просто следующий этап. Как зарядка, — пыталась я убедить себя, но в горле стоял ком. Я встала над ним на корточки, нацелилась. И, зажмурившись, рухнула вниз всем весом.
Боль. Острая, обжигающая. Я впилась зубами в губу, чтобы не закричать. В глазах потемнело. Я сидела, насаженная на этот штырь, и думала только: Выдержу. Должна выдержать.
Когда первый шок прошёл, я попыталась приподняться на дрожащих ногах. Не рассчитала — тело дёрнулось, и я снова рухнула вниз, насаживаясь ещё глубже. Казалось, вот он предел — но он вошёл, и из горла вырвался сдавленный, хриплый стон. Не только от боли. От шока. От того, что там, за стеной боли, вдруг открылась пустота, а в ней — тёплый, густой всплеск. Это было так неожиданно, что я замерла. Что это?
И тогда, в этой тишине, я почувствовала нечто иное. Я чуть сместила таз, ищу ту точку. И нашла. Волна. Не просто тепло. Это было глубокое, пульсирующее, почти невыносимое по силе ощущение, которое вырвалось из самого центра боли и разлилось по всему телу — в кончики пальцев, в кожу головы. От него перехватило дыхание. Это было страшно. И безумно, животно хорошо.
Меня охватила паника. Так нельзя. Это неправильно. От этого... хорошо? Но тело уже требовало своего, забыв про боль, про стыд. Инстинкт оказался сильнее всех моих расчётов.
Я легла на спину, подтянула колени к груди. Поза была дикой, но теперь в ней не было стыда — только жадное нетерпение. Я начала двигать дилдо рукой. Уже не ища осторожно, а глотая его, насаживаясь на эту сладкую, режущую волну снова и снова. Боль теперь была не врагом, а союзником — её острота оттеняла
Хочу вернуть былое