оржественный зал утопал в белоснежных цветах и мерцании хрустальных люстр. Под аркой из белых роз стояла Вика в изысканном свадебном платье цвета слоновой кости, ее рука в белой кружевной перчатке лежала на костлявом предплечье Сергея Михайловича. Голос регистратора лился ровной рекой, совсем не мешая мыслям Вики.
Ей было двадцать два, ему — восемьдесят четыре. Цифры звенели в её голове, как разбитый камертон: шестьдесят два года разницы — шестьдесят два года, мать моя! Но когда он сделал ей предложение, надев на палец перстень с изумрудом размером с ноготь, она подумала: «Как с мужика с него толку наверняка никакого, но его деньги компенсируют всё, даже отсутствие романтики».
Регистратор, пожилая женщина с усталым взглядом, произносила заученный текст: — Дорогие невеста и жених! Сегодня вы решили соединить свои судьбы…
— Согласны ли вы, Сергей Михайлович, взять в жёны эту девушку? — спросила регистратор.
— Согласен, — хрипло ответил старик, с трудом скрывая волнение.
— А вы, Виктория, согласны стать женой этого… — регистратор сделала паузу, пытаясь скрыть удивление. — достойного человека?
— Да, — коротко ответила Вика, глядя куда-то поверх головы жениха.
— Объявляю вас мужем и женой! — торжественно провозгласила регистратор.
Когда пришло время обмена кольцами, Вика едва заметно поморщилась, надевая на палец пожилого мужчины обручальное кольцо. Её мысли были далеко от романтических мечтаний — она думала о банковских счетах и будущей обеспеченной жизни, которая должна была компенсировать этот странный союз.
После церемонии фотограф сделал несколько протокольных снимков.
— Посмотрите друг на друга, — попросил он. — Улыбнитесь!
Вика натянуто улыбнулась, стараясь не показывать своего отвращения. Сергей Михайлович, напротив, сиял, как будто выиграл в лотерею.
На небольшом приёме собрались только самые близкие.
— Какая красивая пара! — воскликнула сестра жениха, пожилая дама. — Такая любовь!
— Да уж, любовь не знает возраста, — пробормотал кто-то из гостей, понизив голос.
После краткого празднования в узком кругу они отправились в особняк жениха, где Вику уже ждала новая жизнь, полная роскоши и, как она подозревала, совсем не романтических испытаний.
Длинная дорога наконец-то привела их к массивным воротам старинного особняка. Солнце уже клонилось к закату, отбрасывая длинные тени на ухоженный газон. Сергей Михайлович заметно устал за день — его походка стала медленной и неуверенной, а голос звучал тише обычного.
Вика с тревогой наблюдала за своим пожилым супругом. Она понимала, что этот день стал для него настоящим испытанием: торжественная церемония, многочисленные поздравления, бесконечные тосты. Теперь он выглядел измотанным и немногословным.
Особняк встретил их величественной тишиной. Прислуга почтительно расступилась, провожая новобрачных внутрь. Сергей Михайлович, не задерживаясь, повёл Вику по длинному коридору, стены которого были украшены старинными картинами.
В молчании они дошли до просторной спальни. Старик открыл дверь и жестом пригласил Вику войти. Комната была роскошной: массивная кровать, тяжёлый ковёр, приглушённый свет бра.
— Это будут ваши покои, Виктория, — произнёс он хрипловатым голосом.
— Здесь вы найдёте всё необходимое. — Не дожидаясь ответа, он развернулся и медленно вышел.
Дверь закрылась за ним беззвучно. Вика прислонилась к ней спиной и выдохнула. Она была одна. Одна в этом дворце из чужих снов. Она сбросила неудобные туфли и прошлась босиком по прохладному ковру, вжимая в него пальцы ног. Подошла к окну, раздвинула портьеру. Внизу раскинулся запущенный парк, в сумерках похожий на черное море. Где-то там, за его пределами, была ее прежняя жизнь: тесная двушка с вечно уставшей мамой, счет за коммуналку, работа официанткой, где на чай давали жалкие рубли. А здесь — тишина. Дорогая, гнетущая тишина. Сменив свадебное платье на шёлковый халат, Вика направилась в ванную.
Ванная комната оказалась огромной — такой большой, что могла
Девочка, которая нас сделала.