большим пальцем медленно, с наслаждением размазала её по всей бархатистой поверхности, наблюдая, как он дёргается от каждого прикосновения. Потом она прижала его член к своему голому животу, и Оля увидела, как на её золотистой коже остался влажный след.
Сергей, словно сорвавшись с цепи, притянул Галю к себе так сильно, что её ноги оторвались от пола. Он опустил её рядом с собой на ковёр. И началось пиршество. Он покрывал её тело поцелуями, но это не было нежностью. Это было обжигание. Он сосал её пальцы, кусал плечи, приникал к груди, беря в рот её тёмные, затвердевшие соски и посасывая их с таким видом, будто это были конфеты. Оля видела, как грудь Гали вздымается, как её пальцы впиваются в его волосы. Потом его губы поползли ниже. По её плоскому животу, он вылизывал её пупок, а потом его голова опустилась между её широко раздвинутых бёдер, в смуглый треугольник лобка.
Оля зажмурилась, но звуков было не избежать. Чавкающий, мокрый звук языка. Хриплые, прерывистые стоны Гали, которые становились всё громче, отчаяннее, переходя в какой-то исступлённый вой. Оля рискнула взглянуть. Видела, как спина Сергея работает, как дергаются его ягодицы. Видела, как ноги Гали обвивают его голову, как её бёдра приподнимаются с пола, встречая каждый толчок его языка. А его рука была там же, пальцы исчезали в ней, двигались. Тело Гали затряслось, её спина выгнулась дугой, и она издала пронзительный, разбитый крик, после которого обмякла, вся в поту, дёргаясь мелкими судорогами.
И в этот момент до Оли долетели другие звуки. Ритмичные, мокрые шлепки. Она перевела взгляд прямо перед собой. Люда уже лежала на спине, её ноги были высоко закинуты, а Женя, был между ними, и мощно, без остановки входил в неё. Оля видела это. Видела, как его яйца хлопают о её кожу при каждом движении. Видела, как её влагалище, растянутое вокруг его члена, блестит на свету. Видела, как её живот вздрагивает, когда он достаёт до самого дна. Это было одновременно отвратительно и завораживающе. Воздух в комнате стал густым, тяжёлым, пропитанным запахом пота, секса и чего-то ещё, острого, мускусного.
Максим почувствовал, как она дрожит. Он обнял её за плечи, притянул к себе. Его голос прозвучал прямо у уха, низкий и хриплый: - Видишь? Видишь, как они наслаждаются?
Оля не могла вымолвить ни слова. Её тело было ей неподвластно. Груди горели, соски набухли. А между ног бушевал настоящий пожар - горячий, влажный, пульсирующий. Она чувствовала, как её собственные соки смачивают внутреннюю поверхность бёдер. Ей было стыдно, страшно и дико, до головокружения, интересно.
Максим не стал ждать её ответа. Он мягко, но уверенно развернул её к себе и нашёл её губы. Его поцелуй теперь был другим - не вопрошающим, а властным. Его язык требовал входа, и она безропотно открыла рот. Его руки коснулись кожи на спине, и она вздрогнула от их шершавости и жара. Потом одна рука двинулась вперёд, обхватила её маленькую, тугую грудь через ткань, сжала. Больно-сладкая волна пробежала от соска прямо в пах. Оля простонала ему в рот.
Максим наклонился и взял один сосок в рот. Оля вскрикнула от неожиданности. Ощущение было невыносимо острым - горячий, влажный рот, шершавый язык, облизывающий и посасывающий эту невероятно чувствительную точку. Волна удовольствия ударила прямо в низ живота. Его рука тем временем скользнула по её животу, мимо резинки её трусиков, и упёрлась ладонью прямо в лобок, туда, где всё горело. Она вздрогнула всем телом. Он не давил, а просто держал руку там, согревая её теплом, и это сводило с ума.
Тихоня и Хулиган, часть первая.