Люда мгновенно оценили троицу в катере: спортивные, загорелые, явно не старше двадцати пяти. Взгляд, полный взаимного понимания, был краток.
— А почему бы и нет? - ответила Галя, уже ступая босой ногой на борт.
Полчаса стремительного полета по волнам под восторженные крики – и они вернулись на берег, мокрые, смеющиеся, с ветром в волосах. Парни-спасатели, Сережа, Женя и Максим, оказались студентами из Симферополя. Попрощавшись с обещанием встретиться завтра, подруги отправились на дачу. Вино в тот вечер было выпито почти молча – их мысли были заняты одним и тем же.
На следующий день катер уже качался на воде напротив их пляжного места, когда они пришли. Ребята ждали.
Весь день провели вместе: снова гонки на катере, купание, смех. Когда после импровизированного пикника парни пригласили их в ресторан, Галя и Люда, переглянувшись, приняли приглашение без колебаний.
В уютном ресторанчике, оформленном под старинный корабль, атмосфера стала непринужденной мгновенно. Анекдоты, тосты, танцы. Пары сложились сами собой: кудрявый, похожий на физика Сергей к Гале, белокурый, похожий на девушку Женя к Люде, а Максим с греческим профилем к смущающейся, но сияющей Оле. В медленных танцах тела сближались, дыхание смешивалось с запахом вина и кожи.
Ресторан закрылся, а веселье - нет.
— Едем к нам в общагу! - предлагали ребята.
— Нет уж, - с вызовом сказала Галя: - У нас просторнее и проблем меньше. К нам...
На даче, при свете торшера, рассевшись на ковре вокруг бутылок, допивали шампанское. Музыка лилась из магнитофона. Оля, уже изрядно захмелевшая от игристого, звонко смеялась, её голубые глаза блестели.
— Давайте в бутылочку! - предложил кто-то. Игра началась с невинных поцелуев, но накал рос. Поцелуи Оли с Максимом становились все жаждущее, продолжительнее. Она уже забыла обо всем, но её подруги смотрели дальше.
— А давайте... на раздевание - негромко, но четко бросила Люда, играя краем своей майки. В комнате на секунду повисла тишина, которую тут же взорвало одобрительное «Да!» от троих парней. Оля вздрогнула и попыталась запротестовать, но на неё мягко, но неумолимо надавили: «Оленька, мы же все вместе. Не выделяйся». Взгляд на Максима, который смотрел на неё с немым вопросом, решил дело. Она, покраснев, кивнула.
Сели в круг. На девушках были только джинсы и тонкие майки, на парнях – джинсы и рубашки. Бутылка из-под шампанского, поставленная в центр, завертелась.
Первой жертвой стала Галя. Не вставая, она расстегнула тугую молнию на джинсах и стащила их, обнажив стройные загорелые ноги и узкую полоску черных трусиков. Парни замерли. Потом бутылка указала на Максима. Он скинул рубашку, и Оля, затаив дыхание, увидела его торс - рельефный, бронзовый, живой. Ей захотелось прикоснуться.
Люда, когда очередь дошла до неё, превратила раздевание в мини-спектакль. Вскочив на тумбочку, под музыку, она медленно стянула джинсы, застрявшие на бедрах, с помощью готового на все Жени. Аплодисменты были ей наградой.
Игра набирала обороты. Женя скинул рубашку, потом джинсы, оставаясь в тесных зеленых плавках. Оля, покраснев до корней волос, сняла свои джинсы, открыв взорам ноги невероятной, матово-янтарной белизны, резко контрастировавшие с загаром остальных.
Потом Люда снова на тумбочке. Медленно, томно, сантиметр за сантиметром она приподнимала подол майки. Вот показалась плоская смуглая полоска живота с глубоким пупком..., вот выпрыгнула из-под ткани первая грудь, круглая, упругая, «как спелый ананас», следом - вторая. Она танцевала топлес, и воздух в комнате стал густым и тягучим.
Максим скинул джинсы. Бутылка, будто подчиняясь его мыслям, указала на Олю. После недолгого спора она, сдавшись, резким движением стянула с себя майку. Ее маленькие, крепкие груди с острыми розовыми сосками задрожали. Она пыталась прикрыться, но было поздно - мужские
Никарагуанский квартет-2