Я не стала ждать «спокойной ночи». Просто развернулась и бросилась в гостевую комнату, заперла дверь. Рухнула на кровать — корсет впивался в рёбра, тесные шортики пережимали кровоток — и просто… лежала. Вспомнила сумку, оставленную на ресепшене отеля — сумку с удобной, нормальной одеждой. Она казалась реликвией из другой жизни. Сейчас имело значение только время.
Я смотрела, как цифры переваливают. 23:58. 23:59. И наконец, милосердно, полночь. Принуждение спало. Невидимые ниточки обрезали. Я снова была собой.Я открыла приложение. **ЗАДАНИЕ ВЫПОЛНЕНО.** Я пережила. Я рухнула в глубокий, без сновидений сон — разум и тело наконец, благословенно, обрели покой. Я была готова к завтрашнему дню. Готова к своим сорока самоцветам. Готова вернуться к нормальности.
День 12
Я откинула каскад невероятно мягких золотисто-белокурых волос с лица и села на кровати в запасной комнате Карла. Моё тело двигалось с той текучей грацией, которая уже стала второй натурой. Тяжёлый, великолепный вес моей груди уютно устроился в чашечках простого хлопкового лифчика, который я стащила из ящика Сандры, — знакомое, почти успокаивающее давление на рёбра. Я вздохнула — мягко, мелодично, уже своим голосом — и улыбнулась.
Сегодня был тот самый день. Сегодня я возвращалась к тому, чтобы быть парнем.
Я спустила ноги с кровати, босые ступни бесшумно ступили на прохладный деревянный пол запасной комнаты. Ещё не успев дотянуться до телефона, я почувствовала… что-то не так. Бёдра. Они уже не казались такими… массивными. Я провела рукой по ноге. Всё ещё длинная, изящная, бесспорно женственная — но та экстремальная, почти карикатурная полнота, что была вчера, исчезла. И бёдра… они тоже стали чуть менее… драматичными. Разница была тонкой, но ощутимой.
Я схватила телефон с прикроватной тумбочки — знакомый, инстинктивный ужас смешался с новообретённой решимостью. Как только экран загорелся, в голове зазвучал её голос — шёлковый, снисходительный мурлыкающий шёпот.
— Доброе утро, солнышко. Хорошо выспалась после нашего маленького… приключения?
Пальцы сжали телефон так, что побелели костяшки. Волна чистой, яростной злости вспыхнула в груди.
— Где тебя, чёрт возьми, носило вчера, Надя? — прорычала я тихо, опасно. — И что случилось с моими ногами? Они… они вернулись в норму.
Её смех — низкий, гортанный, полный тёмного, торжествующего удовольствия.
— «В норму», дорогая? О, как я рада слышать, что ты уже начинаешь считать своё прекрасное женственное тело «нормой». Это большой шаг для тебя.
— Ты прекрасно поняла, о чём я, мать твою! — рявкнула я, голос сорвался выше. — Вернулась к тому, что было до этого грёбаного задания! Что случилось с тем парнем? С моим… с моим бойфрендом? — Слово обожгло язык, как пепел.
— О, с твоим любовником? — пропела она, растягивая слово, словно лаская его языком. — Он ушёл, милая. Исчез из реальности. Временный инструмент для временной проблемы. Так забавно было смотреть, как ты корчишься, правда? Бедняжка. По-настоящему жил всего полдня.
— Это… это просто больной пиздец, — прошептала я, по спине пробежал настоящий ледяной озноб. — Ты создала человека только для того, чтобы поиздеваться надо мной?
— О, я могу вернуть его, если хочешь, — предложила она с лукавой, дразнящей интонацией. — Кажется, он был от тебя в полном восторге. Уверена, он с радостью согласился бы на второе свидание.
— Нет! — вырвалось у меня слишком быстро. — Нет, я не хочу никакого грёбаного бойфренда!
— Если тебе от этого станет легче, дорогая, — промурлыкала она, тон стал почти доверительным, — я не могу просто так создавать или уничтожать живых людей. Я не бог. Я могу создавать… сосуды. Пустые оболочки. А сознание, душа… это уже компетенция куда более высоких
Абхазские каникулы: ч.1 - Знакомство