Я застонала. Внутри бушевала мучительная война. Он был прав. Чёрт его дери, он был прав. Это был шанс раз в жизни. Шанс изменить не только свою жизнь, но и жизни людей, которые мне дороги. И всё, что для этого нужно — немного больше времени. Немного больше себя.
Я посмотрела на своё тело. На мягкую, бледную кожу, изящные тонкие руки, великолепный, неизбежный изгиб груди. Подняла руку, обхватила одну грудь — тяжёлый, знакомый вес, странно успокаивающий.
— Ещё одно утро, — прошептала я себе. — Что такое одно утро?
— Ладно, — сказала я Карлу, голос был тяжёлым от смирения, которое ощущалось одновременно и поражением, и странной, волнующей победой. — Но ты мне должен. По-крупному.
Он ухмыльнулся — торжествующе, почти маниакально.
— Класс! Держи меня в курсе!
Когда он вышел, голос Нади — лукавый, соблазнительный шёпот — скользнул в мысли.
— Не хочешь маленькое задание, чтобы скоротать время, дорогая? Что-нибудь, чтобы приправить твой утренний кофе?
— Да пошла ты на хуй, — буркнула я, поднимаясь с кровати. У меня было свидание с миллиардером. Нужно было одеваться.
Кофейня была шикарной, минималистичной: бетонные полы, арт-объект, похожий на груду ржавого металлолома. Эштон уже сидел за маленьким столиком у окна — невероятно красивый и властный в простом, идеально сидящем сером костюме. Когда я подошла, он встал, на лице расплылась тёплая, искренняя улыбка. Наклонился и мягко поцеловал меня в щёку. Я вздрогнула — эта небрежная интимность резко напомнила о нашем общем, грязном прошлом. Фу. Мерзость.
Он заказал нам кофе, и мы решили выйти на улицу — там светило солнце. Его голос — низкий, уверенный рокот — заставил молоденькую, заворожённую баристу покраснеть, когда он делал заказ. Маленький разговор был мучительным. Он спросил, как прошла ночь. Я соврала — что-то расплывчатое про тихий вечер с подругой. Он рассказал о своих утренних встречах, о многомиллиардной сделке, которую пытается закрыть. Я кивала, притворяясь заинтересованной, а мысли были за миллион километров.
И вот он перешёл к делу.
— Итак, — сказал он, взгляд стал интенсивным, голос опустился до доверительного шёпота. — У меня есть для тебя предложение, Элли.
Он объяснил: он борется за контракт с одним из самых богатых и закрытых людей в мире. В это воскресенье вечером тот устраивает небольшую, эксклюзивную вечеринку для горстки самых топовых управляющих активами мира. Неформальная презентация. Высокие ставки, сплошной шмурдяк и светские разговоры.
— Мне нужно, чтобы ты была моей спутницей, — сказал он. Простое, прямое указание.
Я просто уставилась на него, мозг пытался переварить услышанное.
— Что?.. — выдавила я. — А как же твоя жена?
Он вздохнул — в глазах мелькнула настоящая, усталая печаль.
— Я люблю Элеонор, конечно же люблю, — сказал он. — Но… она ненавидит такие мероприятия. Перелёты, общение, бесконечная пустая болтовня. И потом… — он замолчал, в глазах промелькнуло что-то сырое, уязвимое. — Она уже не… звезда вечера. Она моя жена. Мать моих детей. Моя лучшая подруга. Но она не… оружие. — Он посмотрел на меня — прямо, с неприкрытым восхищением. — А ты, Элли… ты — оружие. Мне нужна женщина на моей руке, которая затмит всех. Которая заставит их запомнить именно меня в комнате, полной акул.
Я была в шоке. Онемела. Он просил не просто быть красивой декорацией. Он просил стать его сообщницей. Его тайным оружием. Мысль была соблазнительной, одурманивающей. Но это означало… ждать. Оставаться Элли хотя бы до утра понедельника. Означало… больше времени в этом теле. И, скорее всего… больше секса. В животе завязался холодный узел ужаса.
Новичок