шершавый участок глубоко внутри. Нажала — и всё его тело дёрнулось, будто ударило током. Высокий, звенящий и абсолютно женственный крик сорвался с его губ.
— Бинго, — прошептала я.
И тогда я перестала сдерживаться. Я была машиной. Точно настроенным инструментом чистого, неподдельного удовольствия. Большой палец — неумолимый, ритмичный поршень на клиторе, а пальцы внутри — беспощадная атака на точку G. Он был потерян. Ушёл. Безмозглое, извивающееся существо чистого ощущения — прежние отчаянные мольбы сменились серией высоких, мелодичных и абсолютно прекрасных стонов.
Первый оргазм ударил его как товарный поезд — судорога всего тела, он дрожал, задыхался, глаза закатились. Но я не остановилась. Задание было не просто довести до оргазма. Нужно было заставить брызнуть. Я продолжала — пальцы неумолимы, большой палец — беспощадное размытие.
— Я кончил… пожалуйста… — умолял он хриплым, сломанным шёпотом. Но тело говорило другое — бёдра всё ещё толкались навстречу моей руке, киска ритмично сжималась вокруг пальцев в отчаянных волнах.
Я чувствовала, как нарастает — новое, более глубокое и мощное напряжение сворачивается в его ядре. Мочевой пузырь, полный от долгого вечера дорогого шампанского, был тикающей бомбой чистого оргазмического потенциала. Он стоял на краю чего-то нового, пугающего, великолепного.
И он отпустил. С последним, разрывающим душу криком, который, казалось, вырвался из самой сердцевины его существа, он взорвался. Это был не просто оргазм. Это был потоп. Фонтан. Поток горячей, прозрачной и удивительно обильной жидкости вырвался из его новой великолепной вагины — заливая мою руку, предплечье, дорогой кожаный диван и бесценный персидский ковёр под ним.
Он просто лежал — дрожащий, обмякший, полностью разрушенный беспорядок — грудь тяжело вздымалась, глаза широко распахнуты от чистого, ошарашенного шока и медленно нарастающего, трансцендентного блаженства.
Я убрала руку — скользкую от его освобождения — и просто смотрела на него. Моё собственное тело гудело от странного, викарного и глубоко удовлетворяющего возбуждения. Я сделала это. Я провернула невозможное. Я заставила мужчину сквиртануть.
Он постепенно пришёл в себя — дыхание выровнялось, глаза снова сфокусировались на реальном мире. Посмотрел на меня, на беспорядок, который мы устроили, на свою новую и теперь тщательно исследованную анатомию — и просто начал смеяться. Глубоким, искренним и абсолютно восторженным смехом.
Проверил телефон — на лице выражение глубокого, измождённого облегчения. Приложение сообщило, что он прошёл, и оригинальное оборудование вернётся в полночь. Пробная версия уже удалялась сама. Он оделся — в глазах новое, глубокое и глубоко товарищеское уважение.
— Знаете, — сказал он низким, почти благоговейным шёпотом, — если когда-нибудь устанете работать на Эштона… позвоните мне.
Мы вышли из кабинета вместе — пара победителей, слегка влажных соучастников, в воздухе витал запах секса и триумфа.
Остаток ночи прошёл в тумане шампанского, поздравлений и опьяняющего, головокружительного чувства абсолютной, всеобъемлющей победы. Мы уехали с вечеринки в триумфальном, пьяном угаре, и в лимузине по дороге обратно в отель он сделал это. Вытащил телефон — пальцы замелькали — и через мгновение на моём экране появилось уведомление. Банковский перевод. Один миллион долларов. Это было реально.
В отеле он был вихрем энергии — уже звонил адвокатам, партнёрам, совету директоров. Быстро, рассеянно поцеловал меня в щёку, пробормотал «спасибо, ты спасла мне жизнь» — и исчез в мире высокорисковых финансов. Я была рада. Похоже, он слишком занят и взбудоражен сделкой, чтобы думать о сексе сегодня. Отлично.
Я позвонила Карлу, чтобы он забрал меня. Он приехал быстро. По дороге к нему я показала номер на банковском счёте. Один миллион долларов. И шесть нулей. Красивое зрелище.
Я рухнула на кровать — волна чистого, неподдельного изнеможения
Шери, ангел мой