Идеальная, бесспорно женская пизда. Гладкая, бледная кожа. Нежные, почти прозрачные внешние губы, слегка разомкнутые. Внутренние — мягкие, тёмно-розовые, как лепестки экзотического хищного цветка. И внутри них — крохотный, блестящий бутон — клитор, видимо. И… без волос. Идеально выточенная. Почти пугающе аккуратная. Как из медицинского учебника или из очень специфического уголка интернета.
— ЧТО ЗА ХУЙНЯ?! — заорал я, звук разрывал ткань моего рассудка. Руки метнулись к паху, пальцы щупали, подтверждая невозможное, ужасное. Член пропал. Яйца пропали. Пизда — есть. Полностью функциональная, анатомически правильная, бесспорно женская вагина. На моём теле. На моём в остальном всё ещё узнаваемо мужском теле, если не считать маленьких чувствительных женских грудей.
Это уже не была мелкая трансформация. Это не просто пара нежеланных сисек, которые можно спрятать под толстовкой. Это было нечто на другом уровне. Полная перемена первичных половых признаков. Это чёртов кошмар!
— Ох, милый, — пропела Надя с пола, куда я уронил телефон в панике. Она звучала абсолютно, бесило весело. — Похоже, кто-то не был готов к среднему уровню. Сюрприз!
Я просто уставился на новую анатомию, разум — хаотичная пустота. Пальцы, будто по своей воле, продолжали робкое исследование. Внешние губы мягкие, податливые. Внутренние — ещё мягче, почти бархатные. Я осторожно раздвинул их. Вход в новую вагину маленький, тугой, блестящий от лёгкой, почти незаметной влаги. А клитор... Боже, клитор! Крохотный, но пульсировал странной, чужеродной чувствительностью даже при самом лёгком, случайном касании.
«Дотянуться до шейки матки», — прошептал я, слова вызова эхом отдавались в разбитой голове. Это значит... Нужно что-то... Внутрь. Внутрь туда. Внутрь меня.
«Как сложно это?» — пробормотал я себе.
Я сделал глубокий, дрожащий вдох, пытаясь собрать остатки мужества. Ладно. У меня пизда. У меня вызов. У меня тринадцать часов, чтобы понять, как стимулировать собственную чёртову шейку матки. Или эта ужасная и нежеланная, но бесспорно интригующая новая часть тела станет такой же постоянной, как сиськи.
Я тяжело сел на край кровати, всё ещё голый ниже пояса, уставившись в новую реальность. Пальцы, ведомые теперь мрачным, почти научным любопытством, вернулись к пизде. Я снова обвёл клитор кончиком пальца, лёгкие, дразнящие касания. Ничего. Немного сильнее, чуть быстрее. Всё ещё ничего. Только смутная, далёкая чувствительность, как прикосновение к онемевшей конечности.
— Ты делаешь неправильно, червяк, — вздохнула Надя, голос полон жалости и глубокого разочарования. — Думай не как будто пытаешься оттереть упрямое пятно с ковра, а как будто… заманиваешь застенчивого котёнка из-под дивана. Нежность, Оливер. Тонкость. И ради бога, постарайся хотя бы немного наслаждаться. Твоя пизда чувствует, когда ты притворяешься.
Наслаждаться? Как, блядь, мне наслаждаться? Это кошмар! Но дедлайн приближался. А мысль застрять в этой женской конфигурации навсегда? Невыносимо.
Я закрыл глаза, пытаясь заглушить насмешливые комментарии Нади, сосредоточиться на ощущениях. Подумал о женщинах. Горячих женщинах. Бесконечно фотошопнутых богинях из ночных интернет-походов.
Между ног начало теплеть. Лёгкое изменение. Клитор под пальцами слегка набух, стал твёрже, отзывчивее. Я сменил ритм — то легче и быстрее круги, то медленнее и глубже давление, экспериментируя, изучая. И медленно, робко, что-то начало происходить.
Новый вид удовольствия, полностью чужой, но бесспорно мощный, начал нарастать. Не сосредоточенная, направленная интенсивность мужского возбуждения. Это было нечто другое. Сначала более разлитое, распространяющаяся теплота, покалывание, которое расходилось от клитора по губам, в пах. Дыхание участилось. Соски — мои постоянные, чувствительные женские соски — начали ныть, затвердевая в тугие точки под толстовкой.
Я глянул на себя в зеркало. Зрелище шокировало. Я, Олли, сижу на кровати, голый ниже пояса, толстовка задрана, открывая маленькие ноющие сиськи, лицо раскраснелось, глаза полуприкрыты, пальцы старательно работают между
Ночь в Крыму