душ. Алиса вздрогнула — её тело мгновенно подобралось, мышцы живота напряглись, прорисовывая едва заметный, эстетичный рельеф. Она потянулась к тумбочке, и я увидел, как на дисплее высветилось имя: «Аня».
Алиса бросила на меня короткий, вопросительный взгляд. В её глазах промелькнула искра — та самая искра порочного любопытства, которую невозможно спутать ни с чем. Она приняла вызов, но сделала это с грацией опытной актрисы. Одним плавным движением она чуть приподнялась на подушках, выгибая спину так, что её небольшая грудь оказалась в самом выгодном ракурсе, и нежно прикрыла её ладонью.
Этот жест был шедевром психологической игры. Она не пряталась — она акцентировала внимание. Пальцы её тонкой кисти лишь слегка прикрывали ореолы, позволяя камере (и тем, кто стоял за ней) видеть, что Алиса абсолютно обнажена, а её тело всё еще хранит розоватый оттенок недавнего экстаза.
— Привет, сони! — голос Ани из динамика звучал звонко и хищно. На экране появилось её лицо, безупречно накрашенное, а рядом — Марина и Костя. Они сидели в салоне автомобиля, и я видел, как Костя прищурился, вглядываясь в изображение Алисы. — Ого, судя по твоему виду, дорогая, утро у вас выдалось... продуктивным. Посмотри на свои губы! Моя работа на них просто сияет, когда ты в таком состоянии.
Аня перевела камеру на Марину, которая дразняще прикусила дужку очков. — Мы тут решили, что вчерашние мемуары о твоих дачных подвигах требуют живого продолжения, — Марина говорила низким, вкрадчивым голосом. — Мы уже на вашей парковке. Будем через пять минут. Алиса, надеюсь, ты не собираешься кутаться в бабушкин халат? Нам очень хочется увидеть, как твоя нынешняя «безупречность» сочетается с той жаждой, которую мы в тебе открыли.
Костя, до этого молчавший, вставил свое слово, глядя прямо в камеру: — Не заставляйте нас ждать. Я до сих пор помню, как твои соски твердели от одного моего взгляда, Алиса. Проверим, не заржавели ли рефлексы?
Алиса слушала их, и я чувствовал, как её сердце начинает биться чаще. Её пухлые, увеличенные губынепроизвольно разомкнулись, а свободная рука, лежавшая на одеяле, судорожно сжала простыню. Она не чувствовала стыда перед друзьями — она чувствовала азарт. Психологически она уже переступила черту: её тело было готово стать объектом восхищения и исследования.
— Заходите, — ответил я за неё, перехватывая телефон. — Кофе почти готов.
Алиса нажала отбой и откинула руку, которой прикрывала грудь. Она посмотрела на меня, и в её взгляде была такая густая, концентрированная похоть, что у меня перехватило дыхание. — Они хотят видеть меня, Саш... — прошептала она, облизывая верхнюю губу. — Они хотят сравнить. Помоги мне стать для них такой, чтобы они забыли, как дышать.
Она встала с кровати. Её стройный, вытянутый силуэт на фоне светлых штор выглядел как воплощение эротической мечты. Она подошла к зеркалу, критически осматривая свои аккуратные половые губы, которые сейчас были плотно сомкнуты, и свои задорно торчащие соски.
— Зеленое платье, — сказал я, наблюдая за ней. — Оно идеально подойдет к твоим глазам. И под ним не должно быть ничего, кроме твоей готовности.
Алиса обернулась, её лицо озарила порочная улыбка. Она знала, что сейчас начнется её настоящий триумф.
Воздух в квартире за считанные минуты изменился. Тишина спальни сменилась шумной, искрящейся энергией, которую принесли с собой Аня, Марина и Костя. Пока Алиса была в ванной, я успел накинуть легкую рубашку и нажать кнопку на кофемашине. Гул перемалываемых зерен перекрывал их смех, но когда на кухню вошла Алиса, все звуки разом утонули в густом, вязком молчании.
Она выбрала именно то, что я просил: темно-зеленое платье из плотного, но
после свадьбы