смотрите... смотрите, как я теку! — закричала она.
Её тело начало покрываться испариной. Она ввела два пальца глубоко внутрь, и мы услышали влажные, чавкающие звуки её собственного возбуждения. Макс снимал это в упор, макро-планом. В какой-то момент Алиса замерла, её глаза закатились, обнажая белки, и она выдала серию резких, мощных спазмов. Из её недр вырвался густой поток сквирта, который немного выше кружева - фонтаном ударил в объектив и оросил её собственные ботфорты. Она содрогалась в конвульсиях, её крики заполняли всю студию, превращая фотосессию в территорию чистого, первобытного безумия.
Воздух в студии стал настолько густым, что его, казалось, можно было осязать. Запах Алисы — терпкая смесь её дорогих духов и возбужденного тела — заполнил всё пространство, вытесняя запах озона от ламп. Я чувствовал, как пульсирует кровь в жилах, глядя на то, как она лежит на черном шелке, содрогаясь после сквирта, её кожа блестит от пота, а взгляд мечет изумрудные молнии.
Я медленно начал расстегивать рубашку, не сводя с неё глаз.
— Вот же ведьма... — прохрипел я, и мой голос прозвучал чужим, низким и опасно вибрирующим. — Ты решила свести их всех с ума?
Алиса в ответ лишь вызывающе улыбнулась, облизнув свои пухлые губы, на которых всё еще играла тень её недавнего экстаза. Она приподнялась на локтях, её грудь в прозрачном лифчике тяжело колыхнулась, а соски дерзко уставились на меня сквозь сетку.
Я поднялся на кровать. Шелк под моими коленями смялся, и я сразу почувствовал жар, исходящий от её тела. Алиса не ждала. Она потянулась ко мне, обхватив мою шею тонкими руками, и впилась в мои губы жадным, почти болезненным поцелуем. Её язык был влажным и горячим, он требовал, доминировал, обещал.
Я перехватил её инициативу. Одной рукой я зарылся в её густые черные волосы, резко потянув её голову назад, чтобы видеть её лицо, а другой - грубо схватил её за бедро в кожаном ботфорте.
— Макс, — бросил я через плечо, не оборачиваясь к фотографу, — если ты упустишь хоть один кадр, я разобщу твою камеру об твою же голову. Снимай всё.
Макс кивнул, его палец лихорадочно застучал по затвору. Вспышки начали сливаться в один сплошной стробоскоп.
Я перевернул Алису на живот. Она послушно прогнулась, упираясь локтями в подушки. В этом положении её белоснежная попка с той самой незаметной ниткой трусиков была выставлена как идеальная мишень. Кожа ботфортов скрипнула, когда я широко развел её ноги.
— Посмотри на неё, Макс, — сказал я, нанося легкий, хлесткий шлепок по её ягодице. На бледной коже мгновенно расцвел розовый след. — Ты видел когда-нибудь такую безупречную линию?
Я вошел в неё одним мощным, бескомпромиссным толчком немного отведя нить трусиков в сторону. Алиса вскрикнула — громко, на всю студию. Это был крик не боли, а узнавания, триумфа и долгожданного заполнения. Её натренированные мышцы, тисками сомкнулись вокруг меня. Я задал жесткий, вбивающий темп. С каждым моим движением её тело подавалось вперед, а затем она сама с силой толкалась назад, насаживаясь до самого основания. Вспышки камер фиксировали каждое мгновение: Контраст моей загорелой руки на её бледной талии. То, как прозрачный лифчик натягивается на её груди, когда она пытается удержаться на локтях. Влажные, хлесткие шлепки плоти о плоть, её сбитое, хриплое дыхание и ритмичный скрип ботфортов. Алиса была невероятно горячей. Её естественная смазка, смешанная с недавним сквиртом, превращала каждое движение в скольжение по краю бездны.
— Да! Да, Саш! Разрывай меня! — кричала она, оборачиваясь через плечо. Её рот был искажен гримасой высшего наслаждения, я знал, что под темными очками ее
?ДВА ПЕНСА? (Часть XII)