зрачки расширены до предела. Я чувствовал, что она на пределе. Я схватил её за обе руки, сводя их за её спиной, и ускорил темп до максимума. Это была уже не просто фотосессия — это была битва двух воль под прицелом объектива.
Алиса начала мелко дрожать. Её внутренние стенки начали ритмично сокращаться, выжимая меня, заставляя терять контроль. Она забилась в моих руках, её шпильки царапали шелк кровати, а из горла вырывался непрерывный, стонущий звук. В момент финала она резко вывернулась, и я кончил в неё, чувствуя, как она одновременно с этим содрогается в мощнейшем оргазме. Мы рухнули на простыни, тяжело дыша. Макс стоял всего в полуметре, его камера продолжала щелкать, запечатлевая наш финал: её раскинутые ноги в ботфортах, мои руки на её груди.
— Это только начало, — прошептала она в камеру, облизывая свои губы. — У нас в запасе еще трое осветителей, которые вот-вот лопнут от желания...
Воздух в студии стал настолько тяжелым от запаха секса и пота, что казалось, его можно резать ножом. Вспышки камер озаряли Алису, которая сидела на коленях в центре огромной кровати. Она посмотрела на свои прозрачные клочки кружева и ботфорты, и в её глазах вспыхнуло чистое бешенство страсти.
— К черту эти тряпки! — прорычала она, впиваясь ногтями в сетку лифчика. — Они только мешают мне чувствовать процесс!
Одним резким движением она рванула тонкую ткань. Послышался треск рвущихся нитей, и её сочнаягрудь окончательно освободилась, спружинив под светом софитов. Соски были ярко-малиновыми, стоячими и невероятно чувствительными. Следом полетела та самая ниточка трусиков. Алиса не сбросила ботфорты, оставшись в них и очках.
В студии повисла тяжелая, густая тишина, нарушаемая лишь гулом софитов и нашим прерывистым дыханием. Она выглядела как падший ангел: растрепанные волосы, размазанная помада и эти очки скрывавшие ее взгляд.
Она медленно перевела взгляд на парней-осветителей, которые застыли у своих стоек. Один из них, крепкий парень с татуировками на предплечьях, стоял ближе всех. Его костяшки пальцев побелели от того, как сильно он сжимал штатив.
— Эй, ты... — Алиса поманила его пальцем, и на её пухлых губах заиграла ленивая, хищная улыбка. — Как тебя зовут?
— Марк... — выдавил он, не в силах отвести глаз от её широко разведенных ног в ботфортах.
Марк подошел к кровати, словно в трансе. Его руки дрожали, когда он расстегивал ремень. Алиса приподнялась на локтях, показательно демонстрируя свои торчащие соски. Она протянула руку к тумбочке и взяла золотистую упаковку презерватива.
— Смотри на меня, Марк, — приказала она.
Она поднесла упаковку к губам и одним резким движением зубов разорвала латекс. Выплюнув обрывок фольги на шелк, она медленно извлекла кольцо презерватива. Алиса начала натягивать его на него, но делала это так, как умеет только она: она обхватила его губами, создавая горячий, влажный вакуум, и медленно, миллиметр за миллиметром, раскатывала латекс языком и зубами. Макс в это время снимал макро-план её лица — то, как её пухлые губы обволакивают плоть, и тот первобытный голод, который горел в её глазах.
Когда ритуал был завершен, Алиса поцеловала его яички и мгновенно перевернулась. Она встала на четвереньки, упираясь локтями в подушки и максимально прогибая спину. Её белоснежная попа была выставлена прямо в лицо застывшему Марку.
— Входи, — выдохнула она, оглянувшись через плечо. — Сделай это жестко.
Марк вошел в неё сзади одним сокрушительным толчком. Алиса вскрикнула, её пальцы впились в изголовье кровати. — О да! Глубже! Я хочу чувствовать, как ты достаешь до самого дна!
Дикий пляж