с трясущимися руками, сунул Максу в ладонь смятые купюры и, потупив взгляд, шмыгнул к выходу. Мы пересеклись в дверном проёме. Я вошла, он выбежал.
— А ты чего тут забыла-то? Чё на уроках? — узнав меня, Максим расплылся в улыбке. Он оторвался от стены и двумя большими шагами преодолел расстояние, чтобы обнять меня за плечи, пахнущее потом и дешёвым дезодорантом. Обнимал он всегда вот так — по-дружески, но крепко, будто проверяя на прочность.
— Тоже прогуливаешь? — спросил Марат, прислонившись к подоконнику. Он вытирал мокрые от воды руки о штаны.
— Да, музыка сейчас, — скривилась я. — Скучная до невозможности. Думала, хоть тут... — голос сорвался. Я не закончила. Они переглянулись, и в их глазах загорелся тот знакомый интерес — голодный, оценивающий. "Они знают, зачем я пришла, — подумала я с тошнотой. — И я знаю. Но почему не могу уйти?"
Марат сполз с подоконника.
— Ща, поссать, — бросил он и зашёл в открытую кабинку, даже не притворив дверь.
Через секунду раздался его голос, приглушённый кафелем:
— Эй, слушай, Маш. Видела такое?
Я обернулась. Он вышел из кабинки, не застёгиваясь. Через распахнутую ширинку торчал его член с тугими яйцами. Марат сделал несколько движений бёдрами, как будто демонстрируя товар.
Я не фыркнула, не рассмеялась. Просто уставилась, чувствуя, как внутри всё сжимается. "Миленький, — эхом отозвалась старая шутка в голове, но теперь она казалась горькой. — Зачем я это делаю? Ради этого?" Тело предало — внизу живота потеплело, зуд усилился.
Повернула голову к Максу, сидящему слева.
— Макс, а у тебя... — слова вырвались сами, хриплые, как будто не мои.
Он флегматично поднял бровь, но рука уже потянулась к ширинке. Пару движений — и он тоже «вывалил» своё хозяйство. Да, побольше. И другой: необрезанный, с отвисающей крайней плотью, более тяжёлый на вид.
Я смотрела, слегка наклонив голову. Они были большие. Даже в таком состоянии. Медленно я сжала свой кулак, потом чуть его расширила, представив внутри что-то объёмное и тёплое. Приложила этот воображаемый цилиндр сперва к Марату, затем — к Максу, как бы проверяя, как они будут сидеть в руке. "В руке будет тесно, — мелькнула мысль, и от неё в низу живота ёкнуло. — Но этого хватит? На сколько? На час? А потом снова пустота."
— Ну и чего сидишь? — нарушил молчание Марат, всё ещё стоя передо мной. В его голосе не было злости, только нагловатое любопытство, но оно звучало как приказ. — Мы тут самым сокровенным с тобой по-дружески поделились, а ты как королева на троне восседаешь. Может, тоже покажешь нам чего? Или... потрогаешь?
Я выдержала паузу, глядя ему прямо в глаза. Внутри бушевала война: "Уйди, пока не поздно. Но тело уже не моё." Спокойно сползла с подоконника. Макс схватил меня за руку, потянул ближе. Я не сопротивлялась. Марат расстегнул мою блузку, грубо, без слов. Его руки скользнули под ткань, сжали грудь. Я вздрогнула, но не оттолкнула. "Это нужно, — шептал голос в голове. — Иначе зуд сожрёт меня изнутри."
Они не церемонились. Макс толкнул меня на колени, и я взяла член Марата в рот — механически, без энтузиазма, но с отчаянной жадностью. Вкус был солёным, чужим. Пока я работала, Макс вошёл сзади, резко, без подготовки. Боль обожгла, но она смешалась с облегчением — "Наконец-то. Хоть на миг тихо внутри." Они менялись местами, двигаясь в ритме, который был не моим, а их. Я стонала, но в этих стонах была не радость, а отчаяние — "Это не кончится. Никогда."
Мужик и черт