него оказался на удивление низкий и очень человеческий. – Дахт, механик. Прошу принять двигатели.
– Хорошо, Дахт, – сказал я. – Давайте я познакомлюсь с кораблем, а потом сразу пройдем по двигателям.
Оба робота кивнули и, судя по немного остекленевшему взгляду Дахта, стали что-то обсуждать на собственных волнах. Я же поднялся по лесенке к люку в боку корабля, потянулся, чтобы включить в шлеме ключ, но люк открылся сам.
Я ступил в широкий коридор, и там тут же загорелся тусклый фиолетовый свет. Приходилось признать, что корабль мне достался большой красоты – коридор от люка мягко изгибался вокруг скрытого мраморными пластинами основания двигателя и больше всего напоминал галерею какого-то облачного храма. Я провел рукой по мраморной плите – сквозь перчатку скафандра мне передалось шершавое тепло. Мрамор был настоящий, выращенный самим кораблем.
В шлеме зазвучал усталый женский голос, низкий и приятный: – Добро пожаловать на борт, капитан. Меня зовут Дахарта, с моей командой вы уже познакомились. Я надеюсь, мы с вами сработаемся. Проходите в рубку, обменяемся вводными данными.
****
Рубка у Дахарты была неширокая и, что удивительно, без капитанского мостика или хотя бы кресла. Я подошел к пультам, ожидая, что Дахарта выведет на экран свое лицо, с которым я мог бы переговариваться, но этого не произошло – по экрану побежали цифры, и я увидел карту большого космоса с красными пунктирами каких-то маршрутов.
– Капитан, – раздался все тот же приятный голос. – Приятно вас увидеть.
– А мне вас увидеть можно? – спросил я, несколько раздражаясь, что приходится играть в какие-то игры на знакомство.
– Я вокруг вас, – ответил голос. – Или вам очень нужно лицо на экране?
– Нет, – сказал я. – Не нужно. Голос мне подходит.
– Вот и отлично, – голос зазвучал приязненней. – Не люблю социальные формальности. Давайте синхронизируем файлы и приступим к планированию маршрута.
Я кивнул, потом добавил вслух: – Давайте.
– Я вас вижу, капитан, – голос тихо рассмеялся. – Каждое ваше движение, так что можете не дублировать словами.
Прямо передо мной в пульте раскрылся порт синхронизации. У других космонавтов есть провод, проведенный от шлема через левый рукав в перчатку, который позволяет соединиться с кораблем, но в этом смысле я работаю с преимуществом. Мой провод от шлема вплетен в мой позвоночник там, где хирург вскрывал мою шею и спину, чтобы склеить механические клапаны моего нового сердца с моими родными артериями. Этот провод опускается к сердцу вместе с кровеносными сосудами, а потом, пройдя через дополнительный блок памяти, протягивается вверх к плечу, в основу левой руки.
Свою руку я знаю в доскональности – я должен быть всегда готов собрать и разобрать ее в случае поломки. В плече провод синхронизации вливается в основной проводной поток, доходит до локтя, там расщепляется на два провода тоньше – это нужно для сохранения подвижности руки. Провода здесь оплетают металлический шарнир, на котором вращается моя рука. Потом провод синхронизации снова сплетается из двух волокон и в запястье оканчивается плоским магнитным портом, который я могу вводить в корабельный порт во время синхронизации.
Это совсем нестандартная процедура – установка провода синхронизации в тело космонавта. Я долго убеждал хирурга, что это хорошая идея, даже получил специальное разрешение в адмиралтействе. Хирург проделал операцию нехотя, все время бормоча о том, что выводить провод так близко к мозгу это опасно, и что никто не знает, как сигналы синхронизации могут подействовать на человеческое тело. Но я был непреклонен – одной из причин моей неудачи стал именно свободный провод синхронизации, который зацепился за крыло корабля в
Случай в продуктовом магазине.