Она молчала. Он продолжал — быстрее теперь, не в силах сдерживаться.
— Можно? — прошептал он.
— Можно.
Он кончил — со стоном, с её именем на губах.
Ночью они лежали вместе. Не как любовники — как хозяйка и раб. Она — на кровати. Он — на полу, на одеяле.
— Ты вернёшься домой, — сказала она в темноте.
— Я знаю.
— И будешь делать то, что я говорю.
— Буду.
— И будешь скучать.
— Буду.
— И будешь ждать следующего раза.
— Да.
— И это — твоя жизнь теперь.
Молчание.
— Да, — сказал он. — Это моя жизнь.
Она не ответила. Закрыла глаза.
Прошло два года. Виктор так и не ушёл от жены. Так и не рассказал ей правду. Он жил двойной жизнью — днём начальник, муж, отец. Ночью — раб женщины, которая жила за тысячи километров. Они виделись четыре раза за эти два года. Каждый раз он прилетал к ней — на выходные, на неделю. Каждый раз уезжал опустошённым и полным одновременно. Он платил ей деньги — регулярно, много. Она всё ещё не тратила их. Это был не бизнес. Это была власть. Он носил клетку — месяцами, снимая только когда она разрешала. Он делал всё, что она говорила — от мелочей до вещей, которые раньше счёл бы невозможными.
Марина жила своей жизнью. Работала, писала, встречалась с друзьями. Виктор был частью этой жизни — важной, но не единственной. Иногда она думала: это нормально? То, что мы делаем? Потом перестала думать. Нормальность — это чужая категория. Для тех, кто не знает своих истинных желаний. Она знала свои. И он знал свои. Они нашли друг друга в темноте — два человека с одинаковыми тенями. И в этой темноте им было хорошо.
Однажды он написал ей: "Я счастлив."
"Правда?"
"Впервые в жизни — да."
"Почему?"
"Потому что я наконец знаю, кто я. Потому что ты мне это показала."
"Кто ты?"
"Твой."
Она улыбнулась — одна, в своей квартире.
"Правильный ответ."
Часть пятая. Границы
Весна пришла поздно — в конце апреля ещё лежал снег, и Марина смотрела на него через окно, думая о Викторе. Два года. Два года он принадлежал ей — полностью, безоговорочно. Два года она владела его мыслями, его телом, его деньгами, его временем. И всё это время она чувствовала одно: голод. Не тот голод, который утоляется едой. Другой. Тёмный. Ненасытный. Чем больше он давал — тем больше она хотела. Это пугало её. Иногда.
— --
Телефон вибрировал. Виктор — как всегда, в семь утра, перед работой.
"Доброе утро. Я думал о тебе всю ночь."
"О чём именно?"
"О том, что ты делала со мной в прошлый раз."
Прошлый раз был месяц назад. Он прилетал на три дня. Она держала его в клетке все три дня — без единого оргазма. Заставляла его удовлетворять её — языком, пальцами, игрушками — снова и снова. А потом отправила домой. Неудовлетворённым. Голодным.
"Тебе понравилось?"
"Это было мучительно."
"Я спросила — понравилось?"
Долгая пауза.
"Да."
"Почему?"
"Потому что ты хотела этого. Потому что моё желание не имело значения. Только твоё."
Она улыбнулась. Он учился. Медленно, но учился.
"Хорошо. Сегодня — новое задание."
"Какое?"
"Ты расскажешь мне о своей жене. Подробно. Как она выглядит. Как пахнет. Как звучит её голос, когда она кончает."
Долгое молчание.
"Зачем?"
"Потому что я хочу знать. Потому что ты не должен иметь секретов от меня. Даже таких."
Машина по производству Мамочек