костра её тело выглядело как ожившее произведение искусства: багровые синяки на фоне золотистой кожи теперь казались ритуальными татуировками.
— Здесь нет зеркал, отелей и яхт, — Настя прижала Алису спиной к теплому, разогретому огнем валуну. — Только мы, этот огонь и твоя истинная сущность.
Мы не стали использовать веревки. Мы использовали человеческие цепи. Виктор и Костя опустились на колени, образовав живой трон. Они заставили Алису сесть на их бедра, широко разведя ноги, так что её лоно оказалось прямо напротив жаркого пламени. Я встал позади неё, удерживая её за плечи.
Тепло костра мгновенно разогнало холод. Кожа Алисы начала блестеть от пота, смешивающегося с остатками морской соли. Из-за жара её сосуды расширились, и все наши метки — засосы, следы зубов и шлепки — вспыхнули ярко-бордовым цветом. Её пизда, всё еще припухшая и открытая, пульсировала в такт искрам, летящим в небо.
Настя опустилась между ног Алисы. Она взяла горсть песка и медленно, с садистским наслаждением, начала растирать его по её груди и животу. — Чувствуешь, как это жжется? — шептала Настя, глядя ей в глаза. — Это твоя плоть вспоминает, кому она принадлежит. Она начала ласкать Алису грубо, используя песок как абразив, доводя чувствительность её клитора до болевого порога. Алиса выгнулась, её спина прижалась к моему торсу, а пальцы впились в плечи Виктора и Кости.
Я вошел в неё первым, прямо там, на «троне» из парней. Жар костра палил мне спину, а её нутро было горячее углей. Виктор и Костя в это время по очереди заставляли Алису сосать их члены, перехватывая её голову друг у друга. Настя не отрывалась от её груди: она кусала соски и лила на них терпкое красное вино, которое мы взяли с собой. Шлеп. Шлеп. Настя била Алису по лобку ладонью, на которой еще остался песок. Алиса больше не кричала — она издавала глубокие, гортанные звуки, похожие на рык раненого зверя.
Затем мы сменились. Костя вбивал её в песок у самой кромки воды, пока Виктор и я держали её за руки. Настя оседлала лицо Алисы, лишая её воздуха, заставляя дышать только своим запахом и дымом костра. Мы использовали её тело как ритуальный объект, переходя от яростной ебли к медленному, тягучему издевательству.
Когда луна достигла зенита, мы собрались в круг вокруг лежащей на песке Алисы. Настя раздвинула её ноги до хруста, заставляя её стопы коснуться плеч. — Запечатайте её! — скомандовала Настя.
Мы кончали на неё в последний раз за этот поход. Струи спермы падали на её живот, смешиваясь с песком, пеплом от костра и вином. Это была грязная, густая смесь, которая покрыла Алису как ритуальная маска. Настя руками втерла это всё в её кожу, в её волосы, в смачно растирая по ее груди и лобку.
Алиса лежала неподвижно, глядя на звезды. Её тело было полностью разрушено и пересобрано заново за эти 48 часов. Она больше не была просто женщиной. Она была нашей Богиней. Повернув голову к Насте и долго смотря ей в глаза – Алиса улыбнулась во весь рот и тихо спросила - ну что судья, кто победил в этом споре? Настя только легонька шлепнула ее по попке и поцеловала в нос.
Когда костер прогорел до углей, мы уложили Алису в лодку. Она спала на груди у Насти, и на её лице впервые за всё время была улыбка абсолютного покоя. Ее руки непроизвольно ласкали груди Насти.
Мы возвращались на яхту. Этот марафон был окончен, но я знал - как только синяки сойдут, Алиса сама принесет мне канат. А еще я
Виктория. Продолжение. В объятиях Морфея.