в плетеных креслах, Виктор неторопливо помешивал сахар в своей чашке, а Костя закинул ноги на перила, глядя на берег и яхты. Первые пять минут стояла относительная тишина, нарушаемая только шумом воды, бьющейся о кафель. Но затем раздался первый звук — резкий, короткий вскрик Алисы, за которым последовал тяжелый, влажный шлепок.
— Настя начала «утренний массаж», — усмехнулся Виктор, прислушиваясь. Интересная девочка, может жениться на ней, она по моему клад, такая как твоя ведьмочка, сказал он посмотрен в маня…
Через открытую фрамугу над дверью звуки доносились идеально четко. - Слишком нежная? — донесся до нас низкий, властный голос Насти. — После того, как парни вчера вывернули тебя наизнанку, ты хочешь еще? Смотри в зеркало, Алис! Смотри на эти синяки!
В ответ послышался тихий, прерывистое постанывание, которое быстро переросло в глубокий, утробный стон. Настя явно нашла те самые точки на истерзанном теле Алисы, которые отзывались острой болью, мгновенно переходящей в электрический разряд наслаждения.
Минуты тянулись медленно, как густой мед. Мы пили кофе, а за стеной разворачивался настоящий звуковой спектакль.
Алиса начала кричать. Это были не те крики ужаса, что на палубе, а тягучие, ломаные звуки женщины, чьи чувства перегружены до предела. Мы слышали ритмичные удары видимо Настя хлестала Алису ладонями по припухшим ягодицам прямо под струями воды. Звук был сочным, влажным и беспощадным. Стон Алисы стал непрерывным. Она хрипела, выла, срываясь на ультразвук, когда Настя, судя по звукам возни, заставила её встать на колени на скользкий пол душевой. Послышались характерные звуки оральных ласк, перемежаемые властными командами Насти: «Глубже! Не смей закрывать глаза! Смотри на мои пальцы в своей пизде!» Мы замерли с чашками в руках. Алиса кричала так, что, казалось, стёкла в номере завибрировали. Это был долгий, затяжной крик экстаза, который закончился серией судорожных, рваных вдохов. Мы буквально чувствовали кожей, как её тело там, за дверью, бьется в финальном оргазме под холодным душем.
Настя что-то тихо и торжествующе говорила, а Алиса лишь бессильно скулила, как побитый, но бесконечно преданный щенок.
Когда спустя полчаса дверь наконец открылась, первой вышла Настя. Она была в одном полотенце, обмотанном вокруг бедер, её волосы были мокрыми, а на губах играла та самая сытая улыбка, которая не оставляла сомнений в том, кто здесь доминирует.
— Она готова, — бросила Настя, кивая в сторону ванной. — Но идти сама она вряд ли сможет. Санька, принеси то красное платье. Оно достаточно короткое, чтобы не скрывать красоту на её бедрах.
Алиса показалась в дверном проеме через минуту. Она держалась за косяк, её кожа после душа и ласк Насти светилась почти фосфорическим светом. Синяки на её теле проступили еще ярче — багровые, фиолетовые, черные метки нашего марафона. Она посмотрела на нас, и в этом взгляде была абсолютная покорность.
— Мы идем на завтрак, — сказал я, поднимаясь. — И ты, Алис, наденешь это платье без белья. Пусть все видят и завидуют, как прошла твоя ночь.
Красное платье, которое я бросил Алисе, было скорее насмешкой, чем одеждой. Тонкий шелк, едва доходящий до середины бедра, с разрезами по бокам, которые при каждом шаге распахивались до самой талии. Как и было решено, Алиса не надела белья. Она стояла посреди номера, пытаясь унять дрожь в коленях, пока Настя застегивала на её шее тонкий кожаный ремешок с колокольчиком —финальный штрих.
— Иди впереди, сучка, — скомандовала Настя, подталкивая её к выходу. — Пусть все видят, чья ты собственность.
Когда двери лифта открылись в залитом светом лобби отеля, Алиса замерла на секунду. Там были люди: элегантные пары, бизнесмены с газетами, портье
Отдых на даче у друзей продолжение