и Виктор, а Настя шла рядом с ней, приобняв Алису за талию властно прижимая её к своему бедру и иногда поглаживая ее попку.
При каждом шаге было видно, как Алисе тяжело дается движение. Её внутренние мышцы бедер, растянутые многочасовым марафоном, ныли, а промежность горела. Сквозь прозрачную ткань белого парео, как на рентгене, проступали следы нашего безумия…Ярко-малиновые ореолы сосков, которые так и не опали, торчали сквозь шелк, как два твердых шипа. На бедрах и ягодицах отчетливо темнели синяки в форме пальцев Виктора и Кости.На шее и плечах красовались багровые засосы — мои и Настины.
Алиса не надела бикини которое мы потеряли в море. При каждом движении бедер разрез парео распахивался, обнажая её припухшую, алую пизду, которая до сих пор не могла полностью сомкнуться. Она шла, чувствуя, как внутри неё еще перекатываются остатки нашей общей спермы, которые она не смогла вымыть, и этот факт заставлял её щеки пылать гуще любого заката.
Добравшись до отеля, помывшись и переодевшись, мы спустились в лобби и выбрали столик в самом углу открытой террасы ресторана, скрытый в тени вьющегося винограда. Макс тут же достал планшет и начал пролистывать свежие кадры.
Алиса села на плетеный стул, и её лицо на мгновение исказилось от боли - избитая попа и лобок остро среагировали на жесткое сиденье. Настя, заметив это, усмехнулась и положила свою ладонь ей на колено, медленно поднимая руку выше, под сарафан.
— Закажем красного вина, — сказал я, глядя Алисе прямо в глаза. — Тебе нужно восстановить кровь, ведьмочка. Ты сегодня много работала.
Макс развернул планшет к нам. На экране возник первый кадр: Алиса, подвешенная на мачте в диком шпагате, с лицом, искаженным криком и вожделением. Алиса взглянула на фото и быстро отвела глаза, прикусив губу.
— Не прячься, — холодно произнесла Настя, сжимая её бедро. — Ты здесь среди своих. Посмотри, как красиво Виктор растянул твой рот. Ты здесь настоящая.
Мы пили вино и в деталях обсуждали каждый круг. Костя и Виктор, не стесняясь официантов, вспоминали, как Алиса вибрировала на весу в третьем круге. Алиса слушала это, не опуская голову и улыбалась, её рука под столом непроизвольно сжала край сарафана. Она была в центре внимания, она была нашей общей победой, и это осознание пьянило её сильнее алкоголя.
Когда принесли десерт, Настя зачерпнула пальцем сливки и медленно провела ими по губам Алисы, в точности повторяя движения, которыми она размазывала сперму на палубе. — Тебе идет этот цвет, — прошептала Настя. — Ты всё еще чувствуешь нас внутри? И резко слизала их своим языком.
Алиса подняла на нас свои изумрудные глаза, в которых теперь не было ни капли дерзости — только бездонная, сытая покорность. — Я чувствую каждого из вас, — выдохнула она. — В каждом вздохе. В каждой клетке.
Мы знали, что эта ночь в отеле будет долгой. Тело Алисы было «разогрето» до предела, и мы не собирались останавливаться на достигнутом.
Отель стоял на самом берегу, и шум прибоя проникал сквозь открытые окна нашего номера на верхнем этаже. В номере царил полумрак, разбавляемый лишь светом луны и неоновой вывеской порта, горевшей вдалеке. Воздух был пропитан ароматом дорогих духов Насти и тяжелым, мускусным запахом, который всё еще исходил от кожи Алисы.
Мы вошли в номер как единый механизм. Алиса едва держалась на ногах, её сарафан из черного шелка лип к телу, пропитанный потом и остатками морской соли.
— Зеркала здесь повсюду, — прошептала Настя, подталкивая Алису к огромному трельяжу, который отражал комнату с трех сторон. — Смотри на себя. Смотри, что мы с
Вся в отца