Настя уже проснулась. Она сидела на краю кровати голая, закинув ногу на ногу, и с холодным любопытством наблюдала за тем, как Алиса пытается пошевелиться.
— С добрым утром, — голос Насти был низким и слегка охрипшим. — Как самочувствие нашего паруса?
Алиса попыталась приподняться на локтях, но тут же охнула и бессильно рухнула обратно в подушки. Кожа на локтях была содрана о палубу и ковер, а внутренняя сторона бедер горела так, будто её прижгли раскаленным железом. Она откинула простыню, и в ярком утреннем свете её тело выглядело пугающе и завораживающе одновременно.
Мы втроем — я, Виктор и Костя — стояли у окна, наблюдая за этой сценой. Алиса медленно перевела взгляд на свои ноги. Ее бедра были покрыты густой сетью иссиня-черных кровоподтеков. Там, где мы фиксировали её на весу, остались четкие отпечатки пальцев, которые теперь превратились в глубокие гематомы. На животе и лобкекожа была пунцовой, воспаленной от сотен шлепков и трения. Небольшие ссадины от каната на запястьях и щиколотках подсохли, оставив тонкие красные корочки. Соски были настолько припухшими и темными, что казались чужеродными. На нежной коже отчетливо виднелись следы зубов Насти и Виктора.
Алиса наконец заставила себя встать. Она пошла к зеркалу в ванной, покачиваясь на неслушающихся ногах. Мы шли следом, не давая ей ни секунды уединения.
Она остановилась перед зеркалом и замерла. Её лицо было бледным, губы искусанными и опухшими, но взгляд... В её изумрудных глазах не было ужаса. Там была странная, пугающая глубина. Она провела кончиками пальцев по самому темному синяку на бедре, а затем посмотрела на свое отражение сзади — на ягодицах не осталось ни одного живого места, всё было покрыто багровыми пятнами от шлепков.
— Это... — она запнулась, её голос дрожал. — Это не отмыть за один раз.
Настя подошла к ней сзади, положила руки ей на плечи и посмотрела в зеркало поверх её головы. — А зачем это отмывать, дорогая? Ты теперь красотка. Каждый, кто посмотрит на тебя сегодня, будет знать, что с тобой делали вчера. Ты чувствуешь, как всё еще пульсирует там, внутри? Алиса закрыла глаза и едва заметно кивнула. Её колени подогнулись, и она опустилась на пол прямо перед зеркалом, тяжело дыша.
— Я чувствую... — прошептала она. — Я чувствую себя пустой. Словно вы выпили из меня всё, что было раньше.
Я подошел к ней, поднял за подбородок и заставил посмотреть на нас троих. — Мы не выпили, Алис. Мы заполнили тебя. Теперь ты — это мы.
Виктор принес планшет и включил запись вчерашнего финала на палубе. Звуки шлепков, её собственные крики и наше тяжелое дыхание заполнили ванную комнату. Алиса смотрела на экран, на то, как её тело извивается в озере спермы, и её дыхание снова стало прерывистым. Несмотря на боль, несмотря на синяки, её зрачки начали расширяться.
Настя улыбнулась своей самой хищной улыбкой и включила ледяную воду в душе. — Иди сюда, — скомандовала она. — Я помогу тебе смыть соль. Но синяки останутся. Это твой наряд на сегодняшний завтрак.
Алиса послушно вошла под струи воды, принимая нашу заботу так же покорно, как принимала наше насилие вчера. Шторм утих, но море внутри неё изменилось навсегда.
Стеклянная дверь в ванную мягко закрылась, оставив нас втроем на залитом солнцем балконе. Утренний бриз приносил запах дорогого кофе и соленых брызг из порта, но наше внимание было приковано к звукам, доносившимся из-за тонкой перегородки.
Настя не просто пошла в душ с Алисой — она пошла туда как хозяйка, решившая окончательно закрепить за собой право владения изможденным телом подруги.
Долг платежом красен