Я подошел к Алисе сзади и одним резким движением разорвал тонкие бретельки сарафана. Ткань соскользнула к её щиколоткам, обнажив тело, которое в свете луны казалось картой боевых действий. В зеркалах Алиса увидела себя во всей «красе», на бедрах — темные, почти черные отпечатки пальцев Виктора и Кости. Грудь, опухшая и тяжелая, была покрыта сетью мелких царапин от ногтей Насти. Между ног — ярко-алое, зияющее пятно, свидетельство четырех кругов беспощадного марафона.
Виктор и Костя подкатили к зеркалу тяжелое кресло с кожаной обивкой. Мы усадили Алису в него, но не просто так, мы заставили её закинуть ноги на подлокотники, максимально раскрывая её измученное нутро перед тройным отражением.
Настя встала позади кресла, схватила Алису за волосы и запрокинула её голову так, чтобы та видела в зеркале сверху не только нас, но и своё собственное лицо, искаженное подступающим плачем экстаза. — Видишь эту сучку в зеркале? — Настя ткнула пальцем в отражение припухшей пизды Алисы. — Она всё еще хочет. Она ненасытная.
Я вошел в неё медленно, глядя прямо в центральное зеркало. Алиса видела, как мой член исчезает в её плоти, видела, как растягиваются края её истерзанного лона. Виктор и Костя заняли позиции по бокам от кресла. Они взяли её за ступни, разводя их еще шире, и начали методично хлестать её по внутренней стороне бедер. Хлест! Хлёст! Звук в закрытом номере был намного сочнее и громче, чем на палубе.
Настя в это время перегнулась через спинку кресла и начала терзать губы Алисы, вставляя в её рот свои пальцы, пахнущие десертом и вином. Она заставляла Алису смотреть в боковые зеркала, где было видно, как Костя и Виктор по очереди входят в её рот и руки, пока я продолжал забивать её в кресло.
Через час мы переместили Алису к панорамному окну. Мы прижали её лицом к холодному стеклу. Снаружи был порт, люди, огни катеров, а внутри — абсолютная власть. Костя вошел в неё сзади, к её анусу, который после марафона на яхте принимал его почти без сопротивления.
Настя прижалась к стеклу с другой стороны от лица Алисы (внутренней), заставляя её лизать холодную поверхность, по которой стекал пот. Она шлепала Алису ладонями по спине, оставляя новые красные следы поверх старых. Алиса видела свое отражение на фоне ночного города - распятая на стекле, используемая в три ствола, под надзором лучшей подруги. Это был момент окончательного ментального слома.
Мы бросили её на огромную кровать в центре номера. Мы не вращали её, как на яхте. Мы просто навалились на неё всей массой. Настя оседлала лицо Алисы, пока мы втроем по очереди и одновременно использовали её тело, которое уже просто безвольно содрогалось.
В момент финального залпа мы не стали заливать её лицо. Мы заставили её встать на колени на краю кровати, лицом к нам и взять себя за соски и сильно их оттянуть. Мы кончили ей оттянутые сиськи, создавая толстый слой крема, который Настя потом медленно, круговыми движениями собрала ладонями и выливала на ее высунутый язык.
Когда всходило солнце, Алиса спала в центре кровати, свернувшись калачиком. Она была полностью покрыта нашими метками, её кожа пахла нами, и даже во сне её тело мелко вздрагивало. Настя лежала рядом, обнимая её, как свою самую дорогую добычу.
Утро ворвалось в панорамные окна отеля беспощадным, ослепительным светом. Воздух в номере был застоявшимся, тяжелым от запаха ночного безумия. Алиса открыла глаза медленно, и первое, что она почувствовала — это не свет, а вес. Тело казалось налитым свинцом, каждая мышца, каждый сантиметр кожи пульсировал тупой, ноющей
Все непросто.