Я не понимал, откуда у моего тела берутся силы и, главное, сперма. Но в этот вечер организм работал как часы. Изливался я снова мощно, под наши сливающиеся в эхе кабинки стоны.
Наконец, насытившись, мы спокойно помылись, натирая друг друга мочалками и мылом, и вытерлись чужими, влажными полотенцами, валявшимися на батарее — обычная история для общежитского быта.
Я обнял Таню за тонкую талию, прижал её обнажённое, ещё тёплое после душа тело к себе, благодарно целуя её в мягкие губы. Её ладонь скользнула вниз и нежно погладила мой повисший, уставший член. И о чудо! Буквально через несколько секунд я снова ощутил тот самый внутренний толчок, прилив крови, знакомый звон бубенцов! Мой конец, к моему собственному изумлению, стал быстро крепчать, наливаясь силой. Уже пятый раз за этот безумный час! Такого у меня не было никогда в жизни, даже в период самого бурного полового созревания.
Таня, почувствовав мой отклик, довольно улыбнулась и, не говоря ни слова, опустилась передо мной на колени на холодный кафельный пол. Она приподняла рукой моего бойца, и кончиком языка медленно, дразняще провела по мошонке, по яичкам. Я вздрогнул от острого, томительного предвкушения. Затем её горячий, шершавый язычок прошелся по всему стволу от самого основания до головки и обратно, оставляя влажный след. Пощекотав чувствительную уздечку под головкой, она с особым тщанием отшлифовала головку, обводя кончиком языка дырочку, после чего взяла головку в рот целиком, сомкнув губы. Мой член словно купался в кипятке её слюны, в нежной, влажной бездне её рта. Таня то заглатывала его почти целиком, до самого основания, упираясь носом в мой живот, то оставляла во рту только головку, играя с ней языком. Эта сладкая пытка длилась, наверное, минут пять. Мой оргазм, когда он наконец наступил, был необыкновенно острым, каким-то даже болезненно-приятным. Спермы вышло совсем немного, всего несколько капель, но спазмы члена во рту девушки были невероятно мощными, глубокими. Таня продолжала двигать головой, не останавливаясь, высасывая последние, дефицитные капли. Наконец-то чувствительность стала зашкаливать, мой член начал увядать, и Таня, сделав последнее глотательное движение, выпустила его изо рта. Она поднялась на ноги, и мы слились в долгом, благодарственном поцелуе. На её губах и языке я отчётливо почувствовал солоноватый, терпкий вкус своей спермы. Странно, но неприятных ощущений не было, наоборот, это было дико, первобытно, кайфово.
— Ну, ты и тигрище! — восторженно выдохнула Таня, глядя на меня с искренним восхищением.
— Да, я такой! — усмехнулся я, чувствуя себя героем-любовником.
***
После этого вечера я понял окончательно и бесповоротно: Таня — та самая девушка, которая предназначена мне судьбой. Наши вечерние баталии, по-другому этот ураганный, изматывающий и сладкий секс было не назвать, происходили почти ежедневно, с небольшим перерывом в два-три дня в месяц по известным женским делам, которые мы оба ждали с нетерпением окончания.
Юля, узнав, что я переключился на другую, перестала со мной общаться, демонстративно не замечала меня в коридорах института, проходила мимо, задрав нос. Мне, безусловно, нравилась она и секс с ней был отличным, но такого оглушительного набата в бубенцах, какой будила во мне Таня, с Юлей никогда не случалось.
Мы с Таней продолжали кувыркаться в комнатах студенческого общежития на чужих, засаленных постелях. Это было, конечно, не комильфо, но вариантов у нас не было. Однажды, переводя дух после очередного, сногсшибательного оргазма, Таня, лежа на мне, шутливо, но с хитринкой в глазах сказала:
— Вот если бы мы поженились, то у нас была бы своя квартира! Родители пообещали отдать мне бабушкину двушку, а бабулю переселить к нам, в мою комнату!
Три дня из жизни