что она готова. Он прижал её к себе, чувствуя жар её кожи через свою одежду.
Его ласки стали настойчивыми, властными. Он больше не играл — он требовал. Марина вскрикнула, когда он вошел в нее резко, а его пальцы нашли ту самую точку, где концентрировалось всё её существо. Это был не просто стон, это был крик освобождения. Её тело содрогнулось в мощнейшем, ритмичном спазме. Мы видели, как её живот свело судорогой, как пальцы ног судорожно впились в бархатный ковер.
Она билась в руках Виктора, и её жемчужная кожа покрылась пятнами экстаза, пока он входил в нее прогибая спину ниже и ниже. Оргазм Марины был долгим, изнуряющим, он выкачивал из неё все силы. Когда последняя волна утихла, она просто обмякла, повиснув на руках Виктора. Её голова откинулась назад, повязка слегка сползла, обнажая край её затуманенного взгляда. Он кончил ей на спину орошая спермой ее практически до лопаток...
Виктор бережно опустил её на бархатное кресло. Он не стал снимать повязку сразу, позволяя ей насладиться послевкусием этого безмолвного акта. Марина сидела, тяжело дыша, её грудь всё еще вздрагивала от отголосков удовольствия. Атласное платье, брошенное на пол, выглядело как забытая чешуя морской сирены.
Это был триумф Лот №1. Марина была раскрыта, вывернута наизнанку и собрана заново. В этом зале, полном теней и запаха воска, она обрела новую власть — власть женщины, которая познала глубину своего падения и высоту своего триумфа.
Виктор подал ей бокал шампанского. Когда повязка была снята, Марина посмотрела на нас — и в её взгляде было знание. Знание того, что Лот №1 был лишь началом этого грандиозного Аукциона желаний.
— Лот номер два, — голос Насти вибрировал от предвкушения. — Моё желание: «Гладиаторский бой». Победитель должен пройти через серию физических испытаний, которые я буду задавать, и если он выстоит — я стану его наградой на всю ночь. Если нет — он станет моим рабом в спортзале на месяц. Стартовая цена — 400 жетонов.
Тут началась битва. Костя, желая отыграться, бросил остатки своих сил — 700 жетонов. Но я видел, как Алиса подмигнула мне. Ей было интересно увидеть меня в деле. — 900, — произнес я. Костя в ярости бросил жетоны на стол. Проиграно. Настя хищно улыбнулась мне, поправляя лацкан смокинга. — Готовься, — прошептала она. — Я не буду нежной.
Если после лота Марины в воздухе еще витал запах жасмина и пудры, то с выходом Насти атмосфера в «Зале Теней» мгновенно наэлектризовалась. Настя не шла к центру круга — она входила в него как хозяйка положения. Её присутствие вытесняло тени. Запах амбры и воска теперь смешивался с более резким, мускусным ароматом её возбуждения и адреналина.
Она стояла, широко расставив ноги в высоких сапогах на шнуровке. Её смокинг на голое тело был вызовом всему обществу. Глубокий V-образный вырез доходил почти до талии, открывая вид на полоску загорелой кожи и рельефные мышцы живота. Она не была хрупкой; она была опасной. Её взгляд, прямой и дерзкий, обещал не покорность, а схватку.
Настя обладала телом, которое было отточено годами тренировок, но не потеряло при этом ни грамма женственности. Это была красота хищника. Её кожа была более смуглой, чем у Марины, с золотистым оттенком, который в свете рубиновых свечей казался бронзовым.
Её плечи были развернутыми и прямыми. Когда она двигалась, под тонкой кожей перекатывались жгуты дельтовидных мышц. Спина была шедевром анатомии: длинные мышцы-разгибатели создавали глубокую ложбинку вдоль позвоночника, которая манила провести по ней пальцем. Её грудь была тугой и высокой. Под тканью смокинга не было белья, и при
Все дозволено. Часть 8 (Кинофильм)