он иногда берет отдельных студенток для каких-то индивидуальных практик, но что именно там происходило — оставалось тайной, которую никто не разглашал. Теперь эта тайна предстояла раскрыться мне.
Настал день икс. Весь день я ходила как на иголках, каждое утреннее действие — душ, завтрак, дорога в университет — казалось нереальным, будто я жила в чужом теле, ожидая этого вечера. Я пришла к отелю заранее, но не смогла заставить себя войти. Подождала десять минут, потом еще пять. Наконец, собрав всю волю в кулак, я вошла в номер 21.
Комната встретила меня так же, как и в тот раз, когда я представляла ее в мыслях, но теперь все было по-настоящему. Резкий запах красного дерева и латекса, который я помнила, смешивался с легким ароматом его одеколона — терпким, древесным. Ярко-красные стены давили на психику, а черные кирпичные панели казались бездонными. Огромная кровать с белоснежным бельем и массивным изголовьем со скобами теперь не просто пугала, а гипнотизировала. И там, в глубине комнаты, в том самом красном кресле, которое казалось троном для этого ритуала, сидел он.
Виталий Юрьевич.
Он был не таким, как в аудитории. Не в строгом костюме и не в спортивной одежде, как на фото из его инстаграма. На нем были только темные, свободные брюки и черный топ, плотно облегающий его развитые плечи и руки. Он сидел откинувшись, одна рука лежала на подлокотнике, другая — небрежно на колене. Он не улыбался. Он просто смотрел на меня. Его взгляд был спокойным, оценивающим, но без тени осуждения. Взгляд наставника, который наблюдает за учеником перед важным испытанием.
Я замерла у двери, не в силах сделать шаг. Он молчал, давая мне время привыкнуть, впитать обстановку, осознать, что точка невозврата пройдена.
"Ты пришла, " — наконец произнес он. Это был не вопрос. Это был констат факта. Его голос был низким, обволакивающим, и от него по моей спине пробежал холодок, смешанный с нарастающим жаром. "Закрой дверь."
Я послушно повернулась и щелкнула замком. Звук прозвучал оглушительно в тишине комнаты, отсекая меня от остального мира.
"Подойди ближе, " — раздался его приказ. Я медленно сделала несколько шагов по мягкому ковру, останавливаясь в центре комнаты, напротив него. Он внимательно изучал меня, и я чувствовала его взгляд на своей коже, под тонкой тканью платья, которое я выбрала сегодня специально.
"Ты помнишь, о чем мы договаривались?" — спросил он, и я кивнула, не в силах выговорить ни слова. "Здесь нет профессора и студентки. Здесь есть только мужчина и женщина. Практикующий и практикующая. Все, что произойдет, останется здесь. Ты должна принять все и прожить. Повтори."
Я сглотнула ком в горле. "Я... я должна принять все и прожить, " — прошептала я.
Он медленно поднялся, и его рост, его физическая сила, заполнили собой все пространство. Он подошел ко мне, и я невольно отступила на шаг, но он мягко взял меня за руку, останавливая.
"Как у тебя с принятием своего тела? Ты посещала нудистские пляжи, а было желание?" — спросил он, и его голос был спокоен, будто он обсуждал со мной погоду.
"Нет, " — едва слышно ответила я, опуская глаза.
"И не дожидаясь моих действий он разделся передо мной. Движения его были уверенными и простыми, без капли смущения. Снял через голову свою футболку, и я увидела его грудь — покрытую темными волосами, с рельефными мышцами, которые выдавали в нем не просто спортсмена, а человека, живущего в гармонии со своим телом. Затем он сбросил брюки, и я невольно втянула воздух. Он был высок и отлично сложен для своего возраста, но мое внимание
Это тоже любовь