испугало меня до глубины души. Наверное, это то, о чем говорил профессор. Меня испугало то, что я сразу возбудилась, когда еще по сути ничего не было. Я не знала, что будет происходить, и эта неизвестность заставляла мое сердце биться так сильно, что, казалось, он слышит этот стук в тишине комнаты.
Он отошел. Я услышала его шаги, потом тихий звук, будто он что-то взял со столика. Эта тишина была оглушительной. И тут она почувствовала удар.
Это была не его рука. Это было что-то другое — множество тонких, гибких прутьев, которые одновременно обрушились на мои ягодицы. Это был флогер. Первый удар был не столько болью, сколько шоком. Яркое, жгучее ощущение расцвело на моей коже, за доли секунды превратившись в глубокий, разливающийся жар. Я вздохнула, но не закричала. За первой волной боли последовала вторая, гораздо более приятная — волна тепла, которая потекла от места удара по всей спине, вниз, к моим бедрам, заставляя мои ноги дрожать.
Следующий удар пришел через пару секунд, на другую ягодицу. Теперь я была готова. Я напряглась, но боль снова оказалась неожиданной — острой, быстрой, как укус кнута, но тут же сменяющаяся этим пьянящим, разогревающим теплом. Я поняла, о чем он говорил. Боль и удовольствие действительно были двумя сторонами одной медали. Он не наносил удары в одно место, он рисовал по моему телу узор из огненных линий. Каждый удар заставлял мое тело вздрагивать, а каждый последующий — расслабляться, принимая это жгучее наслаждение. Мои стоны становились громче, я уже не пыталась их сдерживать. Я была полностью в его власти, и это было самое возбуждающее, что я когда-либо чувствовала.
Так продолжалось некоторое время, а время для меня растянулось в бесконечность. Я перестала существовать вне этого пространства, вне этих ощущений. Боль и жар слились в единый пульсирующий ритм, в такт которому билось мое сердце. Я была полностью в ощущениях, в каждой клеточке своей кожи, которая горела и пылала под его ударами.
Потом он отвязал меня. Мои руки ослабли, я почувствовала, как он снимает веревку с моих запястий. Я не могла стоять без его поддержки, он подхватил меня, и мы пошли к кровати. Он положил меня на живот, и его руки уже не просто поддерживали, а уверенно формировали мою позу. Он взял меня за бедра, его большие пальцы легли на косточки, и он подтянул меня вверх, заставляя встать на колени. Я почувствовала, как его ладонь скользит по моей спине, останавливаясь на пояснице, и мягко, но настойчиво выгибает ее, заставляя выставить попу еще выше.
Он трогал мои ягодицы, все еще горячие от ударов флогера. Его пальцы исследовали покрасневшую кожу, и я вздрагивала от каждого прикосновения. Он раздвинул мои ноги, его рука скользила по внутренней стороне бедра, до самого колена, заставляя меня дрожать от предвкушения. "Так будет лучше, " — произнес он тихо, и его голос был таким близким, таким будничным, будто он просто регулировал свет в комнате.
Затем я услышала металлический щелчок. Он заковал меня в гильотину, которая была прикреплена к изголовью кровати. Мои запястья были зафиксированы над головой, а шея — в специальном отверстии. Теперь я была полностью беспомощна, а моя промежность, приподнятая и открытая, торчала вверх, полностью доступная его взору. Когда он устанавливал меня в гильотине, он позволял себе уже касаться меня. Он трогал мои бедра, поворачивая их, направлял мои колени, выставлял мою позу так, как ему было нужно. Его руки были уверенными и деловыми, без тени смущения. И для нас это было уже нормальным. Все предрассудки словно забылись.
Я, Валя и наш брат Ваня. Ч-1