"Drive", фары прорезали снежную мглу, и мы двинулись вперёд, в ночь, в снег, вдвоём. Внутри машины было тепло, но между нами — глухо, как за стеной.
— Почему ты вернулась? — спросил я, не глядя на неё, ведя машину сквозь снежную мглу.
— Потому что ты... по сравнению с теми — просто ангел, — тихо ответила она.
Я усмехнулся краем губ. Нехотя, но всё же — приятно было это слышать.
— И ты не боишься, что я тебя тоже... заставлю? — спросил я, бросив на неё взгляд.
Она отмахнулась, чуть повела плечом, не отрываясь от решётки обогрева.
— Нет. Я сразу поняла, что ты не такой. — Голос у неё был усталый, но спокойный.
Я пожал плечами. Повернул руль, выбираясь из заметенного участка.
В салоне повисла тишина. Только скрип дворников, да глухой гул мотора. Она сидела, почти свернувшись, подставив обмороженные ступни потоку тёплого воздуха, и едва слышно выдыхала облачка пара.
— Как тебя вообще занесло сюда? — спросил я спустя минуту. Не столько из любопытства, сколько чтобы заполнить молчание.
— Парень бросил, — выдохнула она нехотя. — Решил, что я переспала с его другом. Вот и решил... «наказать». Высадил здесь, голую, на морозе. И уехал.
— А ты правда переспала с его другом? — спросил я, почти беззлобно. Просто... прямо.
Она повернулась, и уголки её губ чуть приподнялись. В глазах — впервые за всю дорогу — мелькнули живые огоньки, что-то дерзкое, колючее, весёлое и упрямое.
— Ага, — усмехнулась она. — А тебе-то что? Тоже будешь мораль читать?
Я хмыкнул, качнул головой.
— Нет. Просто спросил.
Она замолчала, но в лице осталась лёгкая насмешка. Как будто ей даже полегчало — быть собой, без оправданий. Снова опустила руки к ногам, растирая ступни.
— Он всё равно был мудак, — сказала она тише. — Просто не думала, что до такого опустится.
— А ты — не думала, что замёрзнешь насмерть?
Она не ответила сразу. А потом, почти шепотом:
— Я думала, что мне всё равно.
Мы ехали молча. Мотор гудел ровно, колёса шуршали по укатанному снегу, сквозь стекло фары выхватывали вихри метели и редкие обочины. В салоне было тепло, но между нами всё ещё тянулась тонкая нить молчания — не враждебная, скорее... напряжённая. Каждый думал о своём, не пытаясь заглушить эту тишину словами.
И вдруг она повернулась ко мне и, неожиданно резко, будто спохватившись, бросила:
— А ну, останови.
Голос — как команда. Безапелляционно, коротко.
Я бросил на неё озадаченный взгляд, но невольно сбросил скорость.
— Чего?
Она усмехнулась, в глазах — вызов и искра:
— Покажи, что у тебя там... в штанах.
Прежде чем я успел что-то сказать, она протянула руку и, смеясь, смело прижалась ладонью к моему бедру, чуть ниже. Уверенно. Горячо. Сквозь джинсы.
Сердце глухо бухнуло в груди. Вот так девушка, мелькнуло в голове.
Я вырулил на обочину и остановился. Машина встала, немного качнувшись на неровностях снега. За окнами ревел ветер, метель не стихала, но внутри... внутри стало тише, глуше, теплее — как будто пространство вокруг нас сузилось до объёма этой машины.
Мы молча переглянулись. Её лицо уже не было напряжённым. На нём — полуулыбка, лёгкая хищная тень, и какой-то странный отблеск — не то игра, не то жажда.
Я нажал на кнопку, спинка сиденья откинулась назад с негромким щелчком. Она сделала то же самое. Потом, не сговариваясь, мы одновременно перелезли назад — туда, где можно было лечь.
Салон наполнился теплом и близостью. Пространство стало тесным. Её колени коснулись моих бёдер, грудь — моей груди. Пальцы оказались в моих волосах. А мои — на её спине, холодной, покрытой гусиной кожей, с каплями растаявшего
Дикий пляж..