Он ничего не мог сказать». Мысль о Гарри была опасной. Она вела к боли, против которой сегодняшнее унижение казалось терпимым. Она заперла этот образ в самом дальнем и темном чулане своего сознания, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, дрожа.
Внутри неё, за внешним спокойствием, бушевало унижение, многослойное и удушающее. Она была постоянной вылизавательницей дочери Мелисенты Булстроуд – той высокомерной, глупой слизеринки, которую она презирала в школьные годы. Та, чью мать Гермиона считала тупой коровой, теперь приходила к ней регулярно, и Гермиона обслуживала её с усердием, зная каждую её прихоть. Это было одним кругом ада.
Но сегодня добавился другой, новый круг. Она вылизала задницу дочери Парвати. Девчонки, которая считала само собой разумеющимся, что её мать, соседка Гермионы по комнате, могла бы в школьные годы получать такие же услуги. В голове Аши это укладывалось в норму. И эта нормальность была самым страшным. История Гермионы Грейнджер, её дружба, её молодость – всё это перемалывалось в пыль, превращалось в грязную шутку, в тему для болтовни между двумя избалованными стервами. И она, Гермиона, была в центре этого кошмара, с чужим вкусом во рту и с осознанием, что даже память о ней теперь принадлежит им и может быть изнасилована их больным воображением.
Дети на курорте