этой легкомысленной девчонки, и она делала эту работу виртуозно.
— Да, профессор... вот так... — выдохнула Аша, ее голос стал томным и довольным. — О-о-ох, твой умный язык у меня в жопе... это супер приятно... Вот бы мама могла видеть...
Эти слова, смешанные со стонами, вонзились в Гермиону острее любого лезвия. «Что сказала бы Парвати?» — пронеслось в голове. Парвати, смущавшаяся своего бюста перед зеркалом. Ужаснулась бы она, увидев, куда засунула свой язык ее подруга? Или этот новый мир извратил и ее? Стала бы она сейчас смотреть на это с таким же легкомысленным одобрением, как ее дочь? Мысль была настолько чудовищной, что Гермиона чуть не подавилась. Она надавила языком сильнее, пытаясь заглушить этот внутренний вопрос физическим усилием, чем угодно.
В это время Беатрис, наблюдавшая за происходящим с ленивым интересом, поднялась с кресла. Она подошла к сидящей Аше спереди, наклонилась, и их губы встретились в долгом, страстном поцелуе.
— Сосредоточьтесь, профессор, — раздался спокойный голос Беатрис, прервав поцелуй на секунду. — Вы же слышали? Она просила глубже.
— Да, мисс Булстроуд, — пробормотала Гермиона, ее голос был приглушен ягодицами Аши. Она ввела язык еще глубже, чувствуя, как внутренные стенки кишечника плотно обхватывают его.
Беатрис снова поцеловала Ашу, а свободной рукой взяла упругую грудь Аши, сжимая и пощипывая сосок.
— Ммм, Беатрис... — простонала Аша в поцелуй, её бёдра непроизвольно подрагивали.
Так продолжалось несколько долгих минут. Гермиона, стоя на коленях и зарывшись лицом между ягодиц Аши, слушала приглушённые звуки поцелуев и стоны. Она была не участницей, а живым, дышащим инструментом в их интимной игре. Её язык работал автоматически, а разум цеплялся за эту автоматичность, как за спасательный круг. Колени на холодном камне начинали ныть, но эта физическая боль была лишь слабым фоном к моральной пытке.
— Я... я хочу кончить, — наконец, срывающимся шёпотом сказала Аша, отрываясь от поцелуя.
Тогда, пока Гермиона всё так же вылизывала задницу, Беатрис опустила руку между ног Аши. Её пальцы нашли клитор и начали быстрые, умелые движения.
— Да... вот так... — задыхалась Аша, её тело напряглось, она вцепилась в спинку стула.
Через пару минут оргазм накрыл ее — сдавленный крик, судорожное сжатие мышц вокруг языка Гермионы и дрожь во всём теле.
— Хватит, профессор... отстань... — слабо прошептала она, и Гермиона немедленно отстранилась.
Аша, тяжело дыша и хихикая, сползла со стула и начала одеваться.
— Профессор, — сказала она, застёгивая платье и поворачиваясь к Гермионе, всё ещё стоящей на коленях. — Скажите, а я похожа на маму? В молодости?
Гермиона подняла на неё взгляд. Да, черты лица, эти большие тёмные глаза, фигура – всё это было до боли знакомо. Призрак её юности, извращённый и опустошённый.
— Да, мисс Патил, — тихо ответила она. — Очень похожа.
— Правда? Здорово! — Аша оживилась. — А скажите... вы лизали задницу моей маме, когда учились вместе? Ведь вы же были соседками по комнате, да?
Вопрос прозвучал с такой детской, искренней любознательностью, что на долю секунды сознание Гермионы, замутненное годами грязи и насилия, дрогнуло. В мозгу, в том его темном уголке, где хранились искаженные воспоминания всех унижений, мелькнул абсурдный, чудовищный вопрос: «А я лизала? Или нет? Ведь столько всего было...». Ее внутренности сжались от леденящего ужаса перед самой собой. Нет. Она резко, почти физически, отбросила эти нелепые, оскверняющие мысли, ощутив приступ тошноты.
— Нет, мисс Патил, — её голос оставался ровным, профессиональным, но внутри все еще дрожало от только что отогнанного кошмара. — В то время... это не было принято.
Краткая история из жизни как я её мучал !!!