кабинет — комнату с массивными тяжелыми книжными шкафами. Там было достаточно опорных точек. Виктор, как самый опытный в плане физической силы, взял на себя роль «архитектора».
Настя разделась, вернее сняла свои трусики и выразительно бросила их в лицо Виктору. Её атлетичное тело в свете ламп выглядело как ожившая бронза. Она встала в центре, широко расставив ноги. — Делай, — коротко бросила она Виктору.
Виктор начал работать веревкой. Это не было просто связывание — это было искусство подчинения. Он обхватил её грудь, пропуская канат под её мощными подмышками и туго стягивая ребра. Соски Насти, темные и напряженные, оказались разделены жестким жгутом, что подчеркивало их объем. Костя помогал фиксировать её ноги. Он притянул её лодыжки к ножкам тяжелого кресла, заставляя Настю стоять в глубоком, уязвимом полуприседе. Я же занялся её руками, заводя их за спину и стягивая локти до характерного хруста (в пределах безопасности, конечно).
— Настя, — Костя провел пальцем по её натянутому прессу, — если ты сейчас решишь напрячься и разорвать эти веревки, как Халк, предупреди заранее. Я не хочу, чтобы мне в глаз прилетел карабин. — Молчи и работай, Костя, — прохрипела Настя. Её дыхание уже стало прерывистым, а кожа покрылась мелким потом от предвкушения.
Когда Настя была окончательно зафиксирована — неподвижная, выгнутая, с руками за спиной и широко разведенными ногами — мы начали вторую часть её фантазии.
— Ты хотела быть инвентарем? — Виктор подошел к ней вплотную, его черные боксеры были натянуты так, что казались частью его кожи. Он взял её за подбородок, заставляя смотреть на себя. — Сегодня ты не партнер. Ты — объект.
Мы начали «исследование». Виктор использовал свои тяжелые ладони, чтобы проверять её на прочность: он сжимал её бедра, заставляя мышцы Насти рефлекторно сокращаться. Я и Костя изучали руками ее груди и попку.
Настя была великолепна в своем бессилии. Она пыталась дернуться, вырваться, но веревки только глубже впивались в её плоть, оставляя красивые багровые узоры. Её стоны превратились в низкое, утробное рычание. Она кусала губы, голова металась из стороны в сторону, а её грудь бешено вздымалась, тершись о грубый канат.
Когда она достигла пика только от тактильного воздействия, мы перешли к главному. Мы не давали ей передышки. Виктор встал сзади, его мощные толчки сотрясали всё её тело, а веревки удерживали её на месте, не давая упасть. Я встал перед ней, заставляя её фокусироваться на мне, а Костя ласкал её соски и внутреннюю сторону бедер.
Это была «жесткая ебля» в чистом виде — без сантиментов, с мужским рычанием и звуками ударов плоти о плоть. Настя кричала, её крик был смесью ярости и экстаза. Она кончала снова и снова, её тело содрогалось в путах, а мышцы ног сводило судорогой.
— Вот тебе твоя потеря контроля! — прорычал Виктор, когда мы все достигли финала, оставив Настю висеть на её канатах пристегнутых к двери, изможденную и абсолютно счастливую.
Мы не стали развязывать её сразу. Оставили на пару минут, чтобы она прочувствовала свою капитуляцию. Алиса и Марина зашли в кабинет, глядя на это зрелище с восхищением и легким ужасом.
— Ну как, амазонка? — Алиса провела ладонью по влажной спине Насти. — Сила вернулась? — К черту силу... — выдохнула Настя, роняя голову на грудь. — Дайте мне... еще виски. И не развязывайте еще пять минут. Я хочу запомнить это чувство.
Вечер воскресенья плавно перетек в состояние, которое можно назвать «эстетическим развратом». После того как Настя получила свою дозу жесткого смирения, в воздухе повисла жажда чего-то более изысканного, но не менее порочного.
Жизнь секретутки 7 или (Анус где-то рядом...)