Ну что, «стол» накрыт? — Виктор кивнул в сторону массивного стола на кухне. Марина лишь молча кивнула, но её пальцы, сжимавшие край шелковой сорочки, заметно дрожали.
Кухня превратилась в храм разврата. Мы зажгли десятки свечей, их неровный свет заставлял тени на стенах танцевать. Мы помогли Марине подняться на стол. Холод поверхности заставил её вздрогнуть и выгнуться, когда она легла на спину.
Мы зафиксировали её, как она и мечтала: тонкие атласные ленты привязали её запястья и лодыжки — к ножкам острова. Марина оказалась растянута, как живая хрустальная статуя.
Настя, взяв на себя роль «декоратора», начала раскладывать на теле Марины «угощения». В ложбинку между её нежных грудей легли кубики льда, которые тут же начали таять, пуская ледяные струйки по ребрам. На животе, вокруг глубокого пупка, Настя рассыпала зерна граната и дольки инжира. Внутренняя сторона её бедер была украшена лепестками мяты и каплями густого, темного меда.
— Выглядит слишком красиво, чтобы просто смотреть, — прошептал Костя, подходя к своей жене. Он был в своих темно-синих боксерах, и его возбуждение было невозможно скрыть.
Мы трое — Виктор, Костя и я — окружили «стол» поставленный в центр кухни. Правило Марины было незыблемым: никаких рук. Только губы и языки.
Виктор начал с её груди. Его массивные губы захватили дольку персика прямо с её соска. Марина вскрикнула, когда почувствовала жар его дыхания после ледяной воды от растаявшего льда. Я занялся её животом. Вкус граната смешивался со вкусом её кожи. Я слизывал сок, чувствуя, как мышцы её пресса мелко дрожат под моим языком. Костя опустился ниже. Его задачей был мед. Марина закусила губу, её голова металась по граниту, ленты на запястьях натянулись до предела. Она была абсолютно беспомощна, пока мы буквально «поедали» её тело.
— Виктор, ты чавкаешь громче, чем медведь на пасеке, — усмехнулся я, когда он в очередной раз присосался к её ключице. — Это комплимент шеф-повару, — пробасил Виктор, не отрываясь от Марины. — У этой «посуды» потрясающая эргономика.
Когда фрукты были съедены, а кожа Марины стала липкой от сока и меда, атмосфера окончательно потеряла всякую эстетичность, превратившись в чистую похоть. Марина уже не просто лежала — она умоляла. Её тело, покрытое сладкими потеками, требовало большего, чем просто прикосновения языков.
Костя освободил её ноги, но оставил руки связанными. — На десерт у нас сегодня... — Костя посмотрел на нас, — нечто особенное.
Это было долгое, влажное и невероятно чувственное действо прямо на этом гранитном столе. Мы использовали остатки льда и меда, превращая секс в какое-то липкое, обжигающее безумие. Марина кончала так часто, что в какой-то момент просто потеряла счет, её тело обмякло на камне, а глаза закатились от избытка ощущений.
Ближе к полуночи мы все переместились в зал. На полу, на ковре, среди пустых бутылок и разбросанной одежды. — Знаете, — Алиса легла мне на грудь, её кожа всё еще пахла кедром, сексом и немного медом Марины. — Я думаю, это были лучшие выходные в моей жизни. А ведь у нас впереди еще пять дней.
Виктор, обнимая Настю и Марину одновременно, задумчиво произнес: — Завтра понедельник. Обычно люди ненавидят этот день. Но мне кажется, завтра нам стоит устроить «День тишины и тактильного релакса». С массажем и... глубоким погружением. Давайте возьмем выходные на работе? Что скажите друзья?
Мы перешли в кухню — я, Виктор, Костя, Настя и Марина — вальяжно расположились за столом. Мужчины остались в тех самых тесных боксерах, а девочки — в кружевном белье, которое после вчерашнего казалось почти официальным костюмом.
Алиса была единственной, кто остался абсолютно нагой.
Сотрудница Ира