облизнула пальцы с характерным звуком, — у нас тут отличный стол. И фруктов предостаточно. Виктор медленно поднялся со своего места, его боксеры натянулись до предела. Он подошел к Марине и положил руку ей на затылок. — Ты готова стать нашим столом прямо сейчас, Марин? — пробасил он. — Или мы сначала послушаем, что за черти водятся в тихом омуте Насти?
Тишина на кухне стала звенящей. Все взгляды переместились на Настю. Если Марина была хрупким десертом, то Настя была основным блюдом — острым, горячим и опасным. Она сидела на барном стуле, закинув ногу на ногу, и её красное белье с ремешками подчеркивало каждый рельеф её мощных бедер.
Настя медленно допила виски из стакана Виктора, не сводя глаз с мужчин. Она слизнула каплю с губы и подалась вперед, так что её грудь почти коснулась края гранитного стола.
— Моя фантазия... — Настя усмехнулась, и в этой улыбке было больше вызова, чем покорности. — Она о том, как ломается сталь. Вы все знаете, что я привыкла контролировать всё: в зале, в бизнесе, в постели. Я всегда сверху, я всегда веду. Так вот, моя мечта — это когда у меня забирают эту силу. Полностью.
— Я представляю себя в пустом, холодном спортзале ночью. Свет только от одной лампы. И вы втроем решаете, что сегодня я — не партнер. Сегодня я — снаряд. Вы связываете меня альпинистской веревкой, жестко, профессионально. Мои руки за спиной, грудь стянута так, что дышать становится трудно, а каждый вдох превращается в пытку удовольствием.
— Костя, — она подмигнула ему, — ты будешь тем, кто проверяет узлы. Своими холодными пальцами ты будешь скользить под веревки, касаясь моей кожи там, где она уже горит от трения. А Виктор... — она посмотрела на его массивные кулаки, — Виктор будет использовать меня как грушу. Но не для ударов. Он будет входить в меня грубо, мощно, проверяя мою выносливость, пока я беспомощно вишу на этих канатах, не в силах даже оттолкнуть его.
Настя описывала это, и её голос становился всё ниже, превращаясь в рычание. Она начала неосознанно сжимать и разжимать свои накачанные бедра, от чего ремешки белья впивались в её кожу, оставляя розовые следы. — Я хочу чувствовать себя вещью. Спортивным инвентарем, который передают из рук в руки. Пока Виктор берет меня сзади, ты, — она посмотрела на меня, — будешь стоять напротив, заставляя меня смотреть тебе в глаза и делать то, что прикажешь. Я хочу, чтобы мои мышцы горели от напряжения, чтобы я пыталась вырваться, зная, что это невозможно. Чтобы в конце вы просто оставили меня там — связанную, измотанную и полностью заполненную вами, пока я не начну умолять о пощаде.
Виктор, чьи боксеры уже, казалось, готовы были лопнуть по швам, медленно провел ладонью по шее Насти, сжимая её чуть крепче, чем обычно. — Спортивный инвентарь, значит? — пророкотал он. — Знаешь, Насть, у нас в кладовке как раз завалялась пара метров прочного троса.
Костя, воодушевленный её словами, подошел к ней с другой стороны и провел пальцем по линии её челюсти. — А я всегда был хорош в узлах, — прошептал он. — Могу затянуть так, что ты забудешь, как тебя зовут.
Алиса, наблюдая за этим, перевела взгляд на меня и улыбнулась своей самой провокационной улыбкой. — Кажется, градус дискуссии зашкаливает. У нас есть Марина, готовая стать столом, и Настя, мечтающая о веревках.
Алиса медленно поднялась со своего места, и шелк её комбинации соскользнул на пол, оставив её в одном лишь свете кухонных ламп.
Кыргызское счастье