взгляд на Алексея. Его лицо, обычно доброе, стало суровым и сосредоточенным.
— Подождите здесь. Никуда не уходите, — коротко бросил он и скрылся в тени ризницы.
Они остались одни среди мерцающих свечей. Алексей чувствовал, как стены храма резонируют от его внутреннего напряжения. Он обнял Марину за плечи то ли согревая, то ли согреваясь, а может успокаивая...Через несколько минут отец Иосиф вернулся, но не один. За ним следовал старый монах, чьё лицо было настолько иссечено морщинами, что казалось вырезанным из древнего дуба. Он был облачен в простую черную рясу, а его глаза светились странным, пронзительным светом.
Старик подошел к ним вплотную. Он не стал смотреть записи в тетради Алексея. Он просто взял Марину за руку, и та вздрогнула, но не отстранилась.
— Нечистая сила приняла твой облик, сын мой, — произнес монах, глядя прямо в глаза Алексею. Голос его был на удивление крепким. — Это не ты из будущего. Это Лукавый, который играет на твоем самом большом страхе — страхе одиночества и бессмысленности.
Монах перекрестил Марину, и та судорожно выдохнула.
— Вы столкнулись с Древним Врагом, который питается закономерностями. Он заманивает разум в лабиринт цифр, заставляет верить, что мир — это механизм, из которого нет выхода. Эти ваши «33 года» — не физический закон. Это его шаг. Он ходит по кругу и ждет, когда жертва сама закроет за собой дверь, поверив в неизбежность судьбы.
Алексей сглотнул ком в горле. — Но он предсказал... он сказал, что Марина разобьется. Что Лена умрет. Он знал подробности моей жизни!
— Он знает не будущее, он знает свои планы, — отрезал монах. — Он предлагает тебе сделку: «Брось поиски, живи в грехе и забвении, и я, может быть, пощажу тебя». Но это ложь. Как только ты смиришься, он заберет всё сразу. Ожог на твоей спутнице — это знак того, что её душа сопротивляется. Металл не выдержал столкновения чистого духа с абсолютной ложью.
Старый монах положил тяжелую руку на тетрадь Алексея. — Ты ищешь «выход» с помощью линейки и стакана, доктор. Но выход не в геометрии. Выход в том, чтобы разорвать круг волей. Твой «двойник» на кладбище — это морок, созданный, чтобы ты опустил руки.
Он замолчал, вглядываясь в тени за их спинами. — Сейчас они пойдут за вами. Раз вы увидели его лицо, он не отступит. Вам нужно решить: верить в его «расписание» или сражаться за каждый вдох...уж не знаю чем ты заинтересовал Лукавого, но то что он хочет что бы ты отступил...это наверное хорошо...Господь ведет тебя я надеюсь...он протянул руку с конвертом...вот возьми...
Алексей принял тяжелый, пахнущий воском конверт из рук монаха. Бумага была плотной, шершавой, словно под ней скрывался не лист, а пластина металла.
— Откроешь, когда солнце будет в зените, — повторил старик, и его взгляд на мгновение стал пронзительно-жарким. — Это важно. Раньше — погубишь себя, позже — не успеешь спасти других. Только в высшей точке света правда не отбрасывает тени.
Они вышли из храма. Воздух на улице казался слишком резким, колючим. Алексей сел в машину и, прежде чем завести мотор, достал телефон. Пришло время «заземлить» свою прошлую жизнь.
Он набрал Лену. Ответ последовал на втором гудке, и голос жены ударил в ухо привычным холодом, который мгновенно перерос в ультразвук.
— Я не вернусь сегодня, — перебил её Алексей, стараясь сохранять профессиональное спокойствие. — Я уезжаю на конференцию, о которой говорил неделю назад. Меня не будет пару дней.
В трубке на секунду повисла тишина, а затем разразилась предсказуемая буря. — Конференция? Ты? Да какой из тебя ученый,
песенка Ибрагима (по узбекской сказке "Приключения Ибрагима"):